Откуда-то с улицы донесся гулкий рев, который явно был исторгнут из себя далеко не самой маленькой глоткой. Не хотел бы я когда-нибудь встретиться лицом к лицу с тем, кто может так орать…Но, возможно, придется.
— А еще у меня до сих пор побаливает живот, что делает любые физические нагрузки в ближайшем будущем делом малость сомнительными. Но мечтать то никто не запрещает, — раны на моем животе оказались скорее глубокими царапинами, которые после тройного промывания алкоголем полностью прекратили кровоточить. Очевидно, оставившая их тварь таскала на себе мертвое тело отнюдь не украшения ради, а просто потому, что без него ей оказалось сложновато на материальный мир воздействовать. Чем бы она ни была. Я почесал кончик замерзшего носа и задумался о том, не стоит ли нацепить вдобавок еще и перчатки. Дом стремительно терял последние остатки тепла, поскольку горячая вода больше не циркулировала по трубам отопления. На улице же с наступлением ночи температура явно упала еще ниже, чем днем. Впрочем, может это и к лучшему? Не околеть в таком дубаке за считанные минуты или, в крайнем случае, час-другой смогут только очень холодоустойчивые чудовища. Да и мертвецы вообще-то обязаны задубеть до состояния камня.
Перебраться в квартиру Ани, проживавшей на третьем этаже в двухкомнатных апартаментах, было вполне очевидным решением. Возможно, дверь её жилища представляла из себя всего лишь старую деревяшку, оббитую дерматином, но по крайней мере она висела на положенном месте! Если какой-то монстр попробует её выломать посреди ночи, мы хотя бы успеем проснуться…Скорее всего. Оконные проемы и балкон располагались вроде бы на достаточной высоте от земли, но на всякий случай мы все равно задвинули их шкафами. Мало ли кто захочет влететь или внутрь забраться? А как еще увеличить наши шансы успешно дождаться рассвета я просто не знал.
— Мечтай о чем хочешь, но не очень-то увлекайся. Заниматься любовью и остаться после этого чистеньким, свеженьким и отдохнувшим можно только в сопливых романах для наивных дурочек… — пробурчала Аня, руками взбивая подушку, чтобы улечься поудобнее. По всей видимости девушка очень нервничала и не могла уснуть, хотя в отличии от меня должна была днем порядочно набегаться. — В жизни же следует иметь под рукой сменные простыни и ванну с теплой водой, чтобы после данного процесса не вонять на всю округу потом и чем-нибудь другим. А еще принимать во внимание, что после кувырканий в постели придется куда-то идти и чего-то делать, будучи порядком вымотанным. Про то, насколько опасны для меня в текущих условиях окажутся возможные неблагоприятные последствия, от ссадин и потертостей за которыми окажется сложно ухаживать до беременности, вообще и подумать страшно.
— То есть принципиально ты не против? — Усмехнулся я и, поддавшись искушению положил руку на то место, где под одеялом и толстой зимней одеждой располагалась попка девушки. — Вопрос лишь в условиях, которые я должен обеспечить?
— Нет, ты не кобель. Ты глухарь, который кроме себя никого больше слышать не хочет, — снова тяжело вздохнула Аня, сбрасывая с себя мою руку. — Неудивительно, что призывы к эвакуации остались тобой не замечены. А ведь они шли по всем каналам!
— Ну, я не люблю смотреть телевизор, поскольку там обычно говорят о людях которые мне не интересны и местах, куда мне никогда не попасть. А в дверь, увы, никто не постучал, чтобы сообщить о начале Конца Света. И даже сирену городского оповещения так и не врубили. — Честно говоря, я не знал, есть ли такая вообще в Новокузьминске. По идее — должна быть. — А почему ты вернулась домой, если успешно попала на вокзал, откуда эвакуировали людей?
— Какой-то чернявый урод украл мой рюкзак…Не тот, который теперь таскаю. Дугой, более новый. Там лежали все деньги и документы, но самое главное — запас инсулина. — В словах Ани слышалась настоящая злость, даже скорее ненависть к вору. Интуиция подсказывала мне, что лучше бы этому ворюге не попадаться на глаза хрупкой болезненного вида девушке. Особенно в темных безлюдных местах. Зарежет, а потом еще и плюнет на труп, а после станцует чечетку. — А отправление поездов задерживалось, поскольку какие-то монстры повредили рельсы. И это только рядом с вокзалом, что же творится дальше, никто не знал. Или нам не говорил. Сколько займет путь до Саратова в таких условиях даже представить было страшно, в аптеках поблизости ничего не нашлось, военные на просьбу о помощи послали матом и обещали бросить в камеру если не уймусь, а без лекарства мне каюк. С гарантией. Хорошо, что взяла с собой не все препараты, оставив дома ту часть запасов, у которой срок годности подходил к концу.