— Берегись! — Громкий девичий крик, раздавший очень внезапно, вырвал меня из так некстати накатившего оцепенения. — Оно двигается!
Монстр, напоминающий исполинскую летучую мышь, смог пережить взрыв вертолета! И это несмотря на то, что из него вылилось чуть ли не больше крови, чем в эту тушу вообще было способно поместиться! Чудовище, очевидно, находилось на последнем издыхании. Оно даже подняться на ноги не могло. Но ползло ко мне, подтягиваясь при помощи уцелевшей передней лапы с такой целеустремленностью, будто не имелось у него в жизни цели важнее, чем до моего горла добраться. Я аж буквально физически ощутил на себе его липкий, ужасающий и полный невероятного голода взгляд, после чего содрогнулся от пробежавшей по позвоночнику холодной дрожи, направил оружие на башку твари и нажал на спусковой крючок. Но даже щелчка не добился.
— Какого черта?! — Оружие не работало, несмотря на то, что я еще несколько раз дернул предохранитель, являющийся единственной выступающей на корпусе деталью, решив будто с первой попытки просто не дотянул механизм. Заклинило его, что ли?! Или от удара о землю какая-нибудь пружина сломалась?! А тем временем монстр подползал ко мне все ближе и ближе, теперь нас разделяло от силы полтора десятка метров. — Да подавись ты!
Поскольку оружие упорно отказывалось стрелять, я от избытка чувств хорошенько размахнулся и метнул в чудовище топор. И ведь попал! Да прямо в морду, после близкого знакомства с ударной волной и множеством осколков ставшей еще более уродливой, чем раньше, хотя казалось дальше уже просто некуда. Лезвие глубоко вошло туда, где неярко поблескивал алым в свете звезд единственный уцелевший глаз, заставив брызнуть из башки твари новую струйку крови. Содрогнувшись всем телом, тварь уронила свою отвратительную морду на снег, пару раз вздрогнула и больше не шевелилась
— Ну нет, я на эту удочку не куплюсь, — усмехнулся я, осторожно обходя неподвижную тушу по широкой дуге и, за неимением лучшего, направляя на неё ствол пистолета. — Думаешь, приду за топором, тут то ты меня и цапнешь?! Да черта с два…
Под ногой у меня что-то хрустнуло, перегруженный адреналином организм словно пробила молния, и указательный палец сам собой нажал на спусковой крючок. И на этот раз оружие выстрелило, выбив пулей из головы монстра новые брызги крови и какие-то ошметки!
— Оп-па, — я удивленно уставился на пистолет, а потом снова попытался выстрелить из него в монстра. И снова все получилось! А чудовище от новой раны, на сей раз пришедшей куда-то в шею, даже не дернулось. — Эта тварь, похоже, умела не только откусывать головы и телепортироваться на короткие дистанции…А иначе с чего бы вдруг такой результат?!
— Семен! — Раздался крик девушки из окон её квартиры. — Давай быстрее!
— Ага, сейчас, — откликнулся я, доставая из одежды факел. Однако чудовище никак не отреагировало на огонь, несмотря на то, что пылающая деревяшка приземлилась прямо ему на спину. Немного поколебавшись, все же решил вытащить топор из башки мертвого монстра. Не знаю, сколько патронов осталось в магазине, но лишним столь многофункциональный инструмент точно не будет.
К сожалению, все пошло не по плану. Стоило лишь мне приблизиться к туше монстра и взяться за рукоять топора, начав выдирать его из башки твари, как её тело вздрогнуло, задергало ногами, а уцелевшая лапа начала скрести снег. Черт побери, оно еще не до конца мертво?! Да как вообще убить эту тварь?! Она вообще способна нормально подохнуть?! Испуганно взвизгнув, я грубо выдрал оружие из башки противоестественно живучего существа, а после принялся рубить шею монстра, словно дерево! Страх придал сил, и удара всего-то с третьего или с четвертого голову чудовища все же удалось отделить от плеч. Вот только и на этом сюрпризы, преподносимые тварью, не закончились. Её тело задрожало, словно подернулось дрожащим алым туманом и принялось…Усыхать? Пестреющая ранами белая шкура уступила место чему-то вроде старинного камзола черно-золотой расцветки, выглядящего новеньким, чистеньким и чуть ли не выглаженным. Когти на лапе втянулись в блеснувшие множеством колец изящные длинные пальцы. Клыкастая страховидная морда со следами множества травм трансформировалась во вполне нормальное лицо, которое отличала разве только излишняя бледность, да абсолютно красный цвет широко открых глаз, даже сейчас ярко блестевших за толстыми стеклами массивных очков. В распахнутом рте отчетливо выделялись гипертрофированные верхние и нижние клыки.