Артефакт практически привычно взрезал ладонь, а после в воздухе зависла переливающая всеми цветами радуги стенка габаритами примерно два на два метра. Вполне достаточно, чтобы укрыть тех, кто выжил. К счастью, волшебный барьер не был завязана на какой-то конкретный участок пространства, а вполне исправно перемещался вместе с владельцам создавшего её кольца.
— Давайте шустрей! — Подгонял нас Мирохин, который несмотря на рану и потерю двух бойцов присутствия боевого духа не утратил, чего нельзя было сказать о ополченцах, нервно косившихся в сторону торгового центра так, что несколько раз они почти уронили не способного самостоятельно передвигаться Афанасия. — Шагаем в темпе! В темпе! Юрий, мать твою, куда бежишь?! Выйдешь за пределы барьера — издырявят как жопу, севшую на ежика!
Надо сказать, лейтенант нисколько не преувеличивал, стреляли по нам и в самом деле так, словно патронов у обитателей торгового центра полные подвалы. Если первые несколько секунд мы бежали почти в полной безопасности, видимо враги не сразу сообразили, а чего это они такое видят, то потом противник слова с цепи сорвался! Фонтанчики воды, земли и талого снега вставали тут и там, свидетельствуя о щедрой растрате боеприпасов и низкой квалификации владельцев оружия. Радужный щит, во всяком случае, пока исправно держался, и исчезать даже не думал. А вот с быстрой эвакуацией у нас, кажется, возникли проблемы. Ожидаемые, но этого не менее неприятные. Водитель, который вышел из автобуса не то покурить, не то размять точку амортизации дорожных неровностей, валялся рядом с кабиной, будучи мертвым. Ну, скорее всего, ведь живой вряд ли будет иметь лицо багрово-синего цвета как у повешенного, а также неподвижно лежать во время такой потасовки, выгнувшись коромыслом. Какая судьба постигла остальных охранников нам пока было неизвестно, но как минимум один автомат где-то внутри автобуса периодически трещал выстрелами.
— Бл! — Вообще-то согласные потому и согласные, что их не кричат и не тянут. Но у Мирохина как-то получилось. Вырвавшись под прикрытием барьера чуть вперед он с пистолетом наголо заскочил на подножку автобуса. И, поскользнувшись на запятнавшей её зеленой слизи, приземлился прямо на раненную руку, почти успев в полете дать краткую, но емкую характеристику происходящему. Но была он неполной: во-первых, у лейтенанта от боли явно дыхание перехватило, а во-вторых, оставшиеся целыми и невредимыми ополченцы промчались по нему словно лоси, спеша спасать своих товарищей.
— Чё это, блин, такое?! — Спустя пару мгновений раздался со второго этажа крик кого-то из них, полный ужаса и изумления. О стенки автобуса то и дело стучали пули, но произведенная для спецподразделения техника легко выдерживала обстрел из ручного оружия с большой дистанции. А радужный барьер, которым я сейчас перекрыл вход, внезапно разрушился, по всей видимости исчерпав свой запас прочности.
— Закинетесь и стреляйте её в головы! — Последовал грубый ответ, в котором явно слышались истерические нотки. Афанасий с его простреленной ногой забрался в автобус последним, заодно протолкнув дальше от простреливаемого входа поднявшегося на ноги Мирохина. — Пока оно регенерирует, то не движется! Только не подходите! Держите дистанцию! Стоит ему забрызгать вас — сдохнете!
— Разберись там. Я как-нибудь с рулем одной рукой справлюсь… — Мирохин говорил несколько невнятно, поскольку в падении умудрился разбить себе губы, но в целом находился в дееспособном состоянии. Да и гидроусилители автобуса действительно заслуживали всяческих похвал, а потому мне ничего не оставалось делать кроме как кивнуть, и отправиться решать проблему. На поясе болталась склянка с живой водой и зачарованный нож, а в руке уже был сжат перстень, создающий пустотную кляксу. Активация барьера, конечно, сожрала некоторую часть жизненных сил, но остатка хватило бы на одну полноценную атаку. Или даже две, если выложусь до донышка и потери сознания