— Четыре калеки. Трое имеют по одной рабочей руке из-за травм, один на протезе хромает. — С готовностью начал перечислять я. — Два молодых пенсионера, держащихся бодрячком, несмотря на нагрузки. А последний — парень лет двадцати, который с детства болеет какой-то хронической гадостью, из-за чего физический труд заставляет его уже через пять минут исходить потом и падать с ног…Но он восстанавливает жизненную энергию быстрее любого другого человека.
— Быстрее восстанавливается, чем девки на пике полового созревания? — Хмыкнул Мирохин. — Так себе достижение…Он часом не трансвестит?
— Раза в три быстрее, и не надо тут хохмочек. Люди, знаешь ли, пока не научились выбирать, с каким набором генов и сопутствующих им заболеваний они появляются на свет. — Я бы вполне мог оказаться на его месте. Или на месте Ани, что жить без инсулина не может. Или не я, а Мирохин. Или любой другой человек. — К тому же если этот феномен действительно вызван его болезнью…Что ж, тогда понятно, почему врачи так и не смогли его вылечить. Им магических навыков не хватало для того, чтобы полноценно понять природу недуга, который мучает их пациента. И как знать, сколько в медицинских справочниках еще таких диагнозов.
— Ладно, значит этих семерых как боевых магов утверждаем, если только их текущие начальники не прибегут, чтобы встать за столь ценных специалистов горой. Баб, которые взрослые — тоже, без них нам просто не хватит огневой мощи, чтобы надежно прикрыть строительную технику, пока она зарывает порталы. В конце-концов, времена сейчас действительно тяжелые…Хуже любой войны. И уже есть женщины, которые несут дозор на стене или уходят в город за припасами в составе больших групп. — Тяжело вздохнул Мирохин, принимая столь неоднозначное решение. — Но школьницам посохи выдавать только для тренировок, которые проходят внутри оборонительного периметра в свободное от той же чистки картошки время! И потом все обратно собирать и пересчитывать! Боевое оружие они получат в свое распоряжение только в том случае, если нас начнут штурмовать или возьмут в осаду.
— Тогда они могут и не успеть, особенно если все остальные будут со строительными бригадами, и оборона анклава окажется ослабленной. Вспомни недавний налет группой развитых мертвяков, которых только чудом отбросить получилось. — Не согласился с ним я. — Пусть оружие хранится у них, но под замком и достается исключительно для тренировок, несения вахты в качестве усиления дозорных или в случае боевой тревоги. Мы же доверяем людям держать дома огнестрел — так чем магический посох хуже? А с каждой девочкой и с её родителями придется провести отдельную беседу. Если они считают себя взрослыми и готовы вести себя как взрослые, то и отвечать за возможные ошибки должны как взрослые.
— И ты готов смотреть им в глаза, выгоняя за ворота, когда какая-нибудь соплюшка сдуру человека искалечит или вообще прибьет к чертям собачьим? — Тяжело посмотрел на меня Мирохин. — А родственникам убитого?
— Времена действительно тяжелые. И каждый подобный случай, если они вообще будут, мы станем рассматривать со всей тщательностью. — Я не хотел принимать на себя такую ответственность, но деваться было некуда. — Нам в коллективе не нужны те, кто в гневе или сдуру хватается за оружие. И идиоты, думающие будто им ничего не сделают за свои слова и действия — тоже. По крайней мере, наши самодельные магические посохи на порядок сложнее подготовить к стрельбе, чем винтовки. Особенно для одиночки. Глядишь, пока станут с ними возиться или искать напарника — чуток остынут и либо передумают делать глупости, либо сообразят обратиться к тебе или мне, чтобы наказать обидчика официальными методами.
— Смотри, Семен, это твое решение. — Тяжело посмотрел на меня Мирохин. — И спрашивать за действия магов я тоже буду с тебя. Ты же у нас глава гильдии, мать их, чародеев.
— А ты комендант нашего анклава, — согласно кивнул я. — И если от волшебников кто-то будет требовать невозможного, станет шипеть им в спину чего-нибудь вроде «тварь поганая!» или начнет снабжение, угадай кому отдуваться придется.
Тремя часами позже, на проводящемся в одном из школьных классов собрании тех, кому предстояло стать боевыми магами нашего анклава, я понял, что кое-что забыл. Кое-что очень важное! К столь торжественному моменту требовалось сочинить хоть какую-нибудь речь. Жизнь людей превратилась в смесь кошмара и тяжелого выживания, полного тоски по погибшим близким и ушедшему комфортному миру. А в ближайшем будущем тем, кто возьмет в руки питающиеся жизненной энергией посохи, предстоит много работы. Очень тяжелой и крайне опасной. И, возможно, только небольшая порция надежды будет тем, что не даст им опустить руки. Похоже, придется импровизировать.