- Двери все-таки прикройте, второй раз мама не будет такой терпеливой к замене мебели,- сказала Аурелия отступая. – В апреле двадцать третьего была такая же погода,- сказала она и не стала подавлять усмешку.
- Я тебе завидую,- Николай закрывал двери, поглядывая на то, как активно Дезмонд принялся закатывать глаза, предчувствуя дальнейшее развитие диалога. – Ты запомнила апрель 1823 года холодным, и то с рассказов. Мне пришлось лично наблюдать как Джозеф и Нина голышом носятся по двору нашего семейного дома,- Николай не выдержал и на последних словах сорвался на смех.
- Мы не знали, что кто-либо соберется приехать,- возмутился Джозеф, качая головой. Одной рукой он уперся себе в бок, другой взялся за голову. – Аурелия с родителями была в Северной Америке, ты в Лондоне безвылазно полгода работал. Твои дети,- он рукой указал на Аурелию,- были в Париже уже два месяца. Здесь никого не было, и быть не планировалось,- Джозеф вздохнул, но и с его губ слетела усмешка. – Твое появление, брат, было неожиданным, но фееричным.
- А вот ваше поведение было уморительным,- ответил Николай и похлопал брата по плечу.
- Мамин гнев пришлось терпеть мне и отцу, а не вам. Но, даже учитывая это, я рада, что именно ты приехал навестить молодоженов, Ник,- Аурелия похлопала старшего брата по плечу. - Когда мы получили оценку смотрителя, мама полдня ни с кем не говорила. А после сорвалась прямо за ужином при Ларе и Викторе,- Аурелия поморщилась воспоминаниям. – Тот вечер, разумеется, не сравнится с днем объявления даты вашей свадьбы. Тогда родители были в искреннем негодовании.
- Потому что никому не хотелось услышать неодобрения, и уже тем более запрета от нашей уважаемой γιαγιά 3,- Николай сел в бархатное кресло и половицы деревянного пола скрипнули, напоминая о возрасте дома. Мужчина улыбался, глядя на то, как его младшая сестра смеется, а средний брат качает головой, но продолжает улыбаться.
- Сколько раз мы с вами уже говорили на эту тему?- Джозеф, сел на диван и сложил ногу на ногу. Он уже примирился с недовольством старших членов семьи и насмешками своих брата и сестры. Все же после того случая прошло два столетия. – А вы все не угомонитесь.
- Прости, прости,- Аурелия помахала руками перед собой. – Но, брат, кто выбирает дату накануне Великого Поста?
- Уверен, настоял на дате именно ты, а не Нина. Она точно знала, что у бабушки будет крайне недовольный вид, мягко говоря,- Николай поджал губу, и покачал головой, вспоминая выражение лица своей достопочтенной бабушки за тем прославленным ужином и то, как она долго молчала, прежде чем тихо заговорить.
- Вам с Ниной очень повезло,- заключила Аурелия, подводя итог. – Бабушка могла и отказать.
- Все это потому, что я первый женился из нас троих,- Джозеф широко улыбнулся, припоминая день своей свадьбы.
- Разговор снова принял ненужный оборот,- Аурелия предчувствуя перемену стрелок, закатила глаза и присела на подлокотник кресла, рядом с Николаем. – Скажи, где Нина?
- Она ненадолго поехала в город,- Джозеф поменял ногу. – А ты скажи, когда, наконец, примешь предложение от кого-нибудь из достойных?
Николай рассмеялся в голос. Недовольное лицо сестры не делало ее взгляд менее добрым и мягким, она только так смотрела на своих братьев. Но этот контраст настроения выглядел забавно.
- Так дела не решаются, брат,- вступился Ник. – Ты Нину сам выбрал, тебе её не навязывали. А ведь то были восьмисотые годы. Напомни мне, Пасха в тот год, была какого числа?- он положил ладонь поверх руки Аурелии, привлекая её внимание.
- Четвертого мая,- быстро ответила она. – Праздновали Пасху в семейном доме в Греции, как и полагалось. Бабушку не остановило даже назревающая Гражданская война 4, пусть она и началась к концу двадцать третьего года.