- Что происходит?- спросила она, слабым голосом. В горле пересохло, потому Аурелия сглотнула. - Где Азриэль? Где все?
- В семейной часовне де Клионов,- сказал Элеазар опуская поднос на столик.
Аурелия поджала губы и покачала головой. Она набралась сил и поднялась с кровати. На ней была чистая одежда, от которой пахло лавандой и мятой. В спальне, как и во всем доме было тепло. Ветер не бил её по лицу, а кожи не касалась мокрая от дождя ткань. Аурелия не увидела на своих руках крови. Все это было для нее каким-то не правильным. Единственно верным сейчас был Элеазар. Он был прежним, стоял перед ней полный сил, целый. Живой. Это позволяло Аурелии испытать хоть немного облегчения. Но и в его глаз была усталость и печаль, чувства которые Элеазар не видел смысла скрывать. Не сейчас.
- Разве все может закончится вот так?- спросила Аурелия, глядя на свои чистые руки.
- Аурелия,- позвал он и девушка подняла на него взгляд. Темные омуты были настолько глубокими, настолько наполненными горем, что сердце Элеазара снова болезненно сжалось. Только она могла вызвать в нем что-то настолько сильное. - Ты не виновата в том, что произошло. Это был его выбор.
Аурелия покачала головой. Она не хотела этого слышать. Но Элеазар не отступиться, пока не убедит её в этом.
- Могла. Я предчувствовала это. Почти знала, что он захочет так поступит. Но продолжала надеяться, что .... все закончится не так,- последние слова она прошептала.
- У Света нет мертвых - У Света всех живы,- проговорил Элеазар. Когда-то эти слова он услышал от Азриэля. Он произносил их с благоговением и всегда улыбался. Сейчас Элеазар не мог заставить себя улыбаться.
Аурелия смотрела на него с пониманием и согласием, но печаль не покидала её темных глаз.
- Отпевание будет завтра,- проговорил он, подходя к жене. Он взял Аурелию за руки. - Ты самая сильна женщина которую я встречал за века своей жизни Аурелия. И к сожалению самым сильным приходиться быть таковыми всегда, чтобы другие могли следовать за ними.
- И что ты видишь, глядя на меня сейчас? - спросила она.
- Я вижу жизнь, такой какая она есть,- проговорил он, целуя жену в лоб. - Тяжелой, полной, болезненной, но настоящей. Я смотрю на ту, которую полюбил и не желаю чтобы она мучила себя и испытывала боль. Но даже мне не удастся оградить тебя от этого.
- Он был и твоим другом,- проговорила Аурелия, понимая что может разделить свою горечь с мужем.
- Таковым и останется,- ответил Элеазар. - Нам предстоит сделать еще очень многое. Но сейчас у тебя есть время чтобы пережить это. У нас всех есть это время.
Он обнял Аурелию, крепко прижал к себе. Время вернулось к прежнему ритму, в воздухе была свежесть. А поврежденный лес начал восстанавливаться, так же быстро как Аурелия набиралась сил. Элеазару казалось, что даже она сама не понимала, насколько тесно связана с этим миром. Но зато он хорошо знал, как сильно он сам связан с ней.
Два месяца спустя. 03 : 20 ночи.
Франция. Париж.
Греческий собор Сент-Этьен.
Аурелия медленно прошла внутрь. Тишина царившая внутри нее больше не казалась ей пугающей. Теперь она принимала её как благословение, возможность испытать свободу. Высокие каблуки её туфель лодочек передавали её уверенность, отбивая спокойный ритм при ходьбе. Длинный подол черной юбки касался прохладной плитки. Она шла неспешно. Она даже позволила себе в очередной раз восхититься воплощённой красотой здания, и вспомнить Волдемера (3), чья идея украсила реальность многих.
Ей не было чуждо волнение, но оно было крайне слабым, чтобы выбить Аурелию из колеи. Ей предстояло сделать то, что должно. И теперь она не сомневалась в том ,что это не всегда бывает приятным и безболезненным. Многие правильные поступки причиняют боль не только тем на кого направлен результат, но и тем, кто вынужден их исполнять. Но в тот момент, когда она шла по холлу церкви, она не боялась последствий. Не в этот раз.
Элеазар уже ждал её в основном зале, он стол рядом с Фарго и Антонией, облаченный в классический черный костюм, и рубашку в тон. Правда пара верхних пуговиц этой рубашки были расстёгнуты, что вызвало на лице Аурелии усмешку. Маленько бунтарство Элеазара на официальном собрании Синадриона служило напоминанием о его характере.
Сегодня на собрании вновь собрались члены Синадриона. Фарго возглавлял этот сбор, но не являлся инициатором его проведения. На лице сира семьи де Клион застыла усталость, а взгляд был скучающим. Что не могло не задевать остальных собравшихся. Их же лица были тронуты тревогой.