- Позже собиралась отвлечься на работу,- ответила она, все еще выражая лишь спокойствие.
Мужчина подумал, что в окутывающем эту незнакомку умиротворении можно было утонуть, отчего напряжение только укоренилось в нем, отторгая мягкость девушки напротив. Умиротворение - не позволяемая роскошь для него. Она, и в правду, могла только раздражать.
- Поезд прибывает в Лондон к семи утра,- она все еще не открыла книгу. Аккуратно держала её, то и дело легонько поглаживая старую бархатную обложку длинными и тонкими пальцами. – Мне, как и вам, необходимо чем-то заниматься на протяжении всего пути.
- Я бы хотел заняться вами,- произнося это, глаза мужчины оставались затуманенными. Что-то не позволяло Аурелия проникнуть за туманную завесу. Иногда, она ловила себя на мысли, что он смотрит на нее вовсе не как на незнакомку, будто он узнал её.
- Завидую вашей откровенности,- проговорила она, чем заставила мужчину поддаться чуть вперед. – Вас устроит беседа? – усмешка на её лице смотрелась очень естественно.
- Пожалуй,- ответил он и посмотрел на белую фарфоровую кружку, в которой еще оставался теплый кофе. На фарфоре были едва заметны влажные следы губ, он усмехнулся тому, что вообще обратил на это свое внимание. Как и на то, что лицо девушки едва ли было тронуто косметикой.
- Вы можете отпить. Если имеете желание,- сказала она непринужденно, но взгляд говорил о том, что она ожидает его реакции.
Мужчина решил подыграть. Он аккуратно взял кружку, но не потому что уважительно относился к напитку или хрупкому изделию, он лишь хотел делать все медленно, оценивая перемену во взгляде девушки. Повернув чашку, он еще раз присмотрелся к влажному следу и отпил кофе, прикоснувшись губами именно в том самом месте. В ответ на свое действие он получил даже больше, чем ожидал. Широкая улыбка девушки не имела смущения, но и не была заигрывающе откровенной. Она ощущалась легкой, настоящей, но при этом неизвестной ему. Нет, не неизвестной - забытой. В какой-то момент он подумал, что эта девушка видит в нем то, чего в нем вовсе не было. И это придавало его нескончаемому напряжению, болезненный трепет. Было что-то в ней, чего он не мог понять. Было и то, что приковывало его внимание и отвлекало от более важных размышлений. На девушку хотелось смотреть, её хотелось слушать.
- Вкус тягучий и теплый,- она посмотрела на его влажные губы, а потом в глаза, отмечая легкое замешательство. Но не попыталась понять его причину.– Закажете?
- Мне достаточно этого глотка,- ответил он и принял прежнюю позу.
- Кофе с ромом мне нравится пить только в Эдинбурге. Город заимел такую ассоциацию давно. Уже и не припомню, сколько лет назад я впервые выпила кофе в Шотландии. Когда я прихожу на вокзал то всегда думаю о Северном мосте, он выглядит крайне привлекательно, сколько раз ни взгляни на это сооружение. Хотя, признаюсь, мне не редко вспоминается Нор Лох. Это озеро тоже имело особенную и, не побоюсь сказать, уникальную красоту, - она остановилась, немного задумалась, а затем продолжила говорить.
У нее был красивый голос, говорила она свободно, но эта свобода была обманчивой. Девушка, сидящая перед ним, была далеко не простой. Она выбирала слова, думала, прежде чем сказать. Он спокойно слушал, наслаждаясь мелодичностью голоса, и тем как она иногда оценивала его реакцию, улыбкой или взглядом. Ему невольно захотелось сравнить её с другими девушками их круга. Она была недоступной. Он хорошо различал эту черту в женщинах. Она была другой. Но понять её было не просто.
Аурелия старалась не задавать ему личных вопросов. Это было непринято, среди людей их круга. Они говорили о простом, о той стороне их жизней, которую можно было показать, пусть и издалека. Но она чувствовала, что он абсолютно закрыт, он не позволит узнать хоть что-то правдивое. То как он говорил, многих могло запутать, но ни кто не смог бы разобрать в его словах лжи.
Он врал, а она позволяла ему это.
Ей не нужна была правда, точно не насильно. Теперь нет. Он врал, но что-то все равно заставляло её прислушиваться к его голосу, к его историям. Аурелии нравилось ловить на себе его взгляды. Внимание со стороны мужчин её круга всегда сильно отличалось от обычных мужчин. То, что они находились на одинаковом уровне ощущений и понимания, привлекало, и настораживало остротой и яркостью. В таком чувстве было легко потеряться, ведь испытать полное насыщение удавалось крайне редко. Но она могла позволить себе пару часов этой безобидной «игры».