К семи часам утра, когда поезд прибыл на станцию Кингс-Кросс, ей довелось увидеть его улыбку всего один раз. А вот убедиться в том, что этот мужчина закрыл свою сущность, она успела несколько раз, окончательно и бесповоротно. Они покинули вагон вместе. Утром двадцать четвертого декабря шел снег, по-прежнему было темно, от этого казалось, что события в поезде для них обоих все еще не окончены.
- Что ж, прощайте,- она протянула ему руку, защищенную от холода кожаной перчаткой.
Он пожал её. Она ждала, когда он отпустить её ладонь. Но он смотрел ей в глаза, продолжая держать её ладонь в своей. Мужчина потянулся рукой во внутренний карман куртки и достал темно-синюю деревянную коробочку, потом повернул ладонь Аурелии и вложил её в ладонь.
- Откройте,- попросил он, внимательно наблюдая за её лицом.
Аурелия послушалась и открыла. Внутри лежали серьги из серебра с султанитом. Она какое-то время разглядывала красивые украшения, а потом подняла взгляд к мужчине. Он довольно смотрел на нее.
- Они вам подойдут,- горечь в его голосе заставила девушку напрячься.
- Это не имеет значения,- она протянула коробочку ему, желая вернуть её. Но мужчина отказался принять серьги обратно. - Почему вы отдаете их мне? Такие украшения не отдают незнакомцам,- она немного утихомирила напор своего протеста и добавила мягче: - Личные вещи не отдают так легко.
Он же не сдержал усмешки, впервые услышав в её голосе возмущение.
- Во-первых, я не отдаю их вам, а дарю. Во-вторых, я делаю это потому что могу,- слабая улыбка отразилась на его лице, но Аурелия не могла понять её причину. Глаза сверкнули, он обнажил идеальную линию зубов. Образ создавался таинственный. Она качнула головой. – И, пожалуй, потому что хочу.
Он наклонился и поцеловал её, сжимая рукой её запястье. Она не могла не ответить, и не хотела разбираться почему.
- Это будет мое хорошее воспоминание,- он отстранился. И начал двигаться прочь. – Последнее хорошее воспоминание,- едва слышно, даже для Аурелии, произнес он. Тогда ему казалось, что он не может ошибиться. “Последнее”. Даже Аурелия поверила в это.
Он шел прочь с Кингс-Кросс, и ни разу не обернулся. Она позволила себе проводить его взглядом.
Глава первая
О семьях, так или эдак, но говорят
Лондон. Хитроу. Наши дни.
Весна в Лондоне наступила только по календарю. Март выдался холодным. Но все чаще на город начали опускаться густые туманы, а небо изредка, но бывало светлее уже приевшейся серости. Серость - извечный друг, присутствовала не только основным оттенком погоды, но отражалась и в лицах людей. Аурелия смотрела за тем как люди приходят и уходят, сменяя друг друга. Кто-то спешил, кто-то наоборот делал все размерено, наслаждаясь. Были и те люди, которые постоянно оглядывались. В таких людях, зачастую, впечатленных или же разочарованных, Аурелия легко узнавала туристов. Она сидела в салоне своего автомобиля, словно спряталась. Внутри не было сыро и приятно пахло. Немного хвои, немного корицы. Из динамиков по салону разносилась ненавязчивая инструментальная мелодия. Все располагало к непринужденному ожиданию. Её основное внимание занимали мысли о Лондон, делах которые было необходимо сделать и о моменте долгожданного возвращения домой. Она хотела увидеть своих родителей, братьев в стенах родного дома. Почувствовать место пропитанное воспоминаниями, услышать звуки дома, который был настоящим. Аурелия любила Лондон. Но Дербишир был её родным семейным гнездом. Туда и стремилась её душа. Чем ближе был момент возвращения, тем сильнее и отчетливее девушка чувствовала и понимала свою усталость и тоску по родным местам. Вдали она ни редко чувствовала себя одиноко. Это чувство периодами обострялось, вставало комом в горле, давило на легкие. Мешало, так как умеет мешать только обостренное чувство тоски по родным.
- Мы думали, ты хотя бы из машины выйдешь,- веселый мужской голос прозвучал позади.
Аурелия обернулась и увидела, как хорошо знакомая улыбка украшает родное лицо. Когда мужчина устроил багаж, то он и молодая девушка, стоящая рядом, уселись в салон. Девушка заняла место на заднем сидении, мужчина удобно устроился на переднем пассажирском. От них пахло холодной влагой, самолетом и травяным чаем. Аурелия улыбалась, разглядывая обоих.