- Если бы правила позволяли уменьшить официоз, то стало бы еще проще,- молодая девушка не могла удержать себя от подобного комментария. В ответ на свои слова она получила неодобрительный взгляд брата, и наклон головы от матери. То был её знак неодобрения. Но она уже сказала свое слово. Оно ведь не воробей.
- Этикет придумали и утвердили не просто так,- отвечал Генри, пожимая плечами. – Он нередко помогал избежать серьезных конфликтов между представителями Обращенных.
- Верно, Генри. Мы все это прекрасно понимаем,- с нажимом проговорил молодой светловолосый человек, поглядывая на сестру.
Брат и сестра были между собой во многом похожи, и внешностью и характером. Но если брат принимал все происходящее, даже самое неуместное молча – про себя, то его сестра, едва ли успевала сдержать возмущение, так усердно раздражающее её ум и язык. Она скажет, опомниться после.
- Возможно, мне не стоит тебя спрашивать об этом Генри, но прости меня. Что Синадрион думает о случае с лабораторией доктора Грэхема? – Аурелия сложила ногу на ногу, и в привычном жесте сложила руки на груди в замок. Её ровная спина, делала позу официальной, а прямой взгляд передавал всю серьезность её интереса. – Я не поверю, если ты мне ответишь, что расследование так и не началось.
- Так я вам не отвечу,- Генри обошел свой стол, вздохнул, принимая свое положение, и сел в кожаное кресло с высокой спинкой. – Мне не разрешено вообще говорить об этом деле. И это известный всем присутствующим факт. Но расследование по этому делу Синадрион начал еще до взрыва в лаборатории.
«Взрыв в лаборатории доктора К.Грэхема произошел в час пятнадцать минут, 15 марта…. Причиной явилась неправильное использование оборудования, в результате которого случилась утечка газа…. Полиции удалось установить, что владелец лаборатории и трое его работников, ассистент Д.Уильямс, доктор Ч.Фостер и аспирант В.Смит, стали жертвами взрыва. Их тела нашли…»
Аурелия вспоминала обрывки статьи. Сложившаяся ситуация интересовала её гораздо сильнее, чем поручение сира и таинственность окутавшая важные документы. Так или иначе, она узнает об очередном деле своего сира. О лаборатории и истиной причине взрыва (она не верила в халатность врачей и минуты) она не имела такой уверенности.
- Все сложнее, чем ты предполагала,- обратился к Аурелии её сын.
- Такая заинтересованность Синадриона к смерти людей, не может означать простую скрупулезность в отношении своих обязательств. Это дает основание думать, что все и правда сложнее,- она набрала воздуха в легкие, понимая, что больше информации от Генри она не получит. – Мне хочется думать, что в этот раз наш орган власти не станет делать из проблемы тайну слишком долго. Опыт должен послужить им хорошим напоминанием, о том, что подобное поведение, или как они называют это – особое отношение, не приводит ни к чему хорошему.
Со стороны девушки интерес к последнему происшествию в центре Лондона не было праздным любопытством. Да, она была заинтересованным лицом, но это интерес был связан с желанием избежать прямого конфликта Обращенных и людей. По личному опыту, ей было хорошо известно, как опасно подобное столкновение. И как не желательно Обращенным быть причастными к смерти людей.
- Вам следовало бы согласиться на пост в Синадрионе. Тогда ваше влияние на события и решения были бы куда весомее,- ответил Генри, избегая прямого взгляда Аурелии. Девушка поднялась и поправила свою черную юбку. Генри проследил за легкими движениями её ладоней и еще раз звучно вздохнул. Если бы Аурелия Ферарро была членом Синадриона, ему так же было бы легче справляться со своей работой. Но об этом он грамотно умолчал.
- Не в этот раз Генри,- ответила девушка, застегивая свое пальто на все пуговицы. – Я, признаться, очень рада, что сейчас должность занимаю не я,- она усмехнулась, понимая всю правдивость своих слов. – Я благодарна! Ты принял нас, с учетом задержки. Спасибо Генри,- она потянулась к мужчине и поцеловала его в обе щеки, на французский манер.
Мужчина ответил доброй понимающей улыбкой и кивнул, дочери Аурелии, которая приветливо ему улыбнулась, и пожал руку её сыну. Генри всегда нравились эти близнецы. Он не стал их провожать, Аурелия настояла на этом. Они покинули его офис, и Генри снова стало немного грустно и скучно, ровно, как и пару часов, назад, когда начался его рабочий день. Он вздохнул, и снова принялся за свою сложную, за годы ставшую чуть нудной, работу, которую кто-то же должен был делать.