От этой мысли вдруг стало спокойно и понятно. Словно развеялись призраки, изгнались демоны. Да, я хочу с этим человеком прожить всю оставшуюся жизнь. Мне без неё физически плохо. И я не верю, что она хоть как-то связана с преступностью. Мои идиотские подозрения не основаны ни на одной здравой мысли. Да и повода девчонка не давала. Я прокручивал раз за разом все наши встречи, разговоры и понимал, что сам себе придумывал проблемы, а не решения.
Теперь вопрос в том, что мне для того, чтобы во всем разобраться, катастрофически не хватает знаний, информации. А значит, надо поговорить хотя бы с Таней, раз Алиса далеко. В таком виде, однако, перед сестрой Лисенка показываться не хотелось. Пора было браться за ум.
Следующие недели я, стиснув зубы, выполнял все предписания врача по тренировкам и питанию, ездил на ненавистные процедуры и восстанавливал себя не только внутренне, но и внешне. Параллельно я перечитал всю доступную информацию в сети и убедился, что, в принципе «знать будущее», возможно. Когда от прочитанного начало подташнивать, переключился на статьи по праву. Они всегда успокаивали. Было в них что-то понятное, гармоничное. Вспомнил, как Алиска рассказывала про наследство и про продажу фирмы. Отец тогда вечером, нарезая круги по квартире, сокрушался, отчего такие умы идут булавками заниматься, а не юриспруденцией? Ведь не у всякого практика так соображалка работает. Да, девушка при помощи своих рук и мозгов заработала себе и на мастерскую, и на квартиру. А я? Следователь прокуратуры с квартирой в кредит и массой тараканов в голове. Так себе пара. Мысль эта неприятно засела занозой, заставляя задуматься. Пальцы сами собой набрали адрес сайта судебного департамента. Я пробежал глазами по строчкам и направил запрос на получение вопросов для сдачи судейского экзамена. Во-первых, я помру со скуки за эти два месяца больничного, а во-вторых, почему бы, собственно, и нет, квалификация и стаж работы позволяют. Всё лучше, чем без дела сидеть.
Через два месяца с ноги сняли гипс. Пластины останутся ещё минимум на год. Меня выписали с больничного, и тихо, мирно, опираясь на палочку, я поковылял на работу.
В начале мая я вызвонил Таню и попросил встретиться. Что удивительно, сестра не стала дуться и отнекиваться, изображая женскую солидарность.
Увидев меня, она только удивленно спросила:
– Авария?
– Да. Алиса предупредила?
Таня только подняла бровь и медленно, аккуратно кивнула.
– Вот об этом я и хотел поговорить. Сядем? Алиса меня пыталась предупредить, естественно, я не поверил. Да и наговорил грубостей. Теперь вот пытаюсь разобраться.
– Что ж, лучше поздно, чем никогда. Однако, что ты хочешь услышать?
– Всё, что ты мне пожелаешь рассказать, надо понять, откуда Алиса знала, что я попаду в аварию, а твою одногруппницу убьют?
– Ну откуда она это знает, я понятия не имею. Да и знания уж очень с большой погрешностью, словно она видит самый худший для неё вариант и пытается его исправить. Началось все с Дениса…
И она рассказала про то, как они в спешном порядке собирали парня в часть, как Алиса боялась, что я погибну, как предупреждала сестру держаться от Игната подальше, хоть и говорила, что они встретятся на студенческом балу. И множество мелких моментов про то, кто победит на Евровидении или чей будет Оскар. Таню совершенно не интересовал источник этих разрозненных данных.
– Ну, знает человек больше, чем ты, и что с того? Ты же не лезешь к лауреату Нобелевской премии по физике за разъяснениями, как он понял тот или иной закон? Тут то же самое.
Я поблагодарил девушку, получил от неё контакты Алисы на каком-то современном сайте и новый номер телефона. А еще Таня поведала, что приезжает её сестра в середине июня и хочет сразу сбежать на турнир.
– Там её и лови. Саш, ты вроде нормальный, – сказала она под конец, – и Алисе нравишься. Но твоё недоверие всё портит. Сейчас ты разобрался в одном вопросе, а сколько новых возникнет? Нельзя сомневаться в человеке, которого любишь, и который любит тебя. Если не отпустишь себя, не доверишься, лучше не подходи к ней, не мучай понапрасну.
Что на это скажешь, правду всегда тяжело выслушивать.
Я еле дождался июньских праздников. Несколько раз порывался позвонить или написать. Но решил, что раз обвинения бросил в лицо, то и извиняться должен, глядя в глаза.
Наконец день икс настал. Уже вечерело. На ровном поле, словно сугробы, белели шатры, неподалеку горел костер. Реконструкторы уже отбились и теперь развлекали себя маняще пахнущим мясом, горячим глинтвейном и песнями под гитару.