Дома, в пустой квартире, за закрытыми дверями, уткнувшись в подушку я кричала. Орала пока не осипла, выплескивая боль, досаду и бессилие.
Я не ожидала от себя подобной реакции. Думала, что все приняла, и готова идти дальше. Но только сегодня стало ясно, насколько в себе ошибалась. Этот всплеск эмоций вырвал все чувства, разметал их. Внутри осталась степь.
Александр Лушер
Последние рабочие дни прошли в жутком аврале. На работе только, что не ночевал. Хотя целесообразней было именно спать в кабинете, не отвлекаясь на дорогу и всякие бытовые мелочи. Потому что помимо десятка дел, у которых горели сроки и стандартных двух отчетов, сверху прилетела, очень срочно необходимая, статистическая таблица, которую то же надо было заполнить. И это при том, что текучку никто не отменял.
К тридцатому числу наконец то все раскидал. На тридцать первое кроме поздравления коллег, никаких дел больше не было. От салатов и алкоголя отказался. Обмен маленькими елочками, снежинками и обезьянками произвел, по телефону работников из других сфер поздравил, и к часу дня был наконец то свободен.
Оставалось одно важное дело. Нужно было забрать подарок для Алисы. Мысль, что подарить возникла давно, но я переживал, что меня, на пару с моими идеями, выставит вон. Попытался поискать что-то другое, и не нашел. В итоге, решил, что, если не понравится, заберу себе.
Уже с подарком за пазухой позвонил Алисе, убедился, что дома, сказал, что заеду. Голос в трубке показался каким-то грустным, усталым. Наверное, конец года тоже не легким выдался.
По радио крутили новогодние песни. Одна из них – из засмотренного до дыр фильма, всколыхнула воспоминания: именно эту мелодию играла Алиса в наше первое совместное чаепитие. Точно! Как же я сразу не узнал эту песню на стихи Цветаевой!? Сделав радио погромче, вслушался в текст. Сознательный ли был выбор сделан тогда Алисой или сыграла то, что разучивала в тот момент? Почему-то хотелось верить в первое. Интересно, а под нашими ногами, когда ни будь уплывет «тяжелый шар земной»? Как-то невесело прозвучала в голове эта мысль. Что нам мешало сблизится? Отсутствие времени, моя нерешительность или неуловимая отстраненность Алисы? Так или иначе, с этим надо было что-то делать.
Позвонил в дверь. Алиса встретила в коротких шортах и спортивной майке. Худая, ноги стройные, крепкие, спина прямая. Впервые я видел ее в столь малоодетом виде! Свежая стрижка – каре, в волосах блестят пряди со стразами, брови в разлет. Заметил, что не дышу, когда воздуха стало не хватать, резко вдохнул. Кажется, я даже не поздоровался, стою, молчу, смотрю как оголодавший подросток. Неделю всего не виделись, а я соскучился и только в данный момент понял это. Девушка улыбнулась, и вопросительно подняла бровь.
– Ты очень красивая! – Я все же сказал это вслух, – Особенно, когда не прячешься в толстовке с Гипножабой!
Она заливисто засмеялась, я не выдержал и обнял ее. Под одеждой жалобно мяукнуло.
Услышав это «мяв» Алиса отстранилась, стремительно расстегнула мою куртку, и замерла, глядя на вцепившегося в форменную рубашку, белого пушистого котенка.
– С Новым годом! – Только и смог выдавить я, протягивая ей подарочный пакет с разными кошачьими принадлежностями. Девушка, как завороженная приняла вещи, поставила пакет к стеночке, и аккуратно сняла с меня пищащее и шипящее животное.
– Тише, тише, малыш. Мы все поверили, что ты большой и страшный зверь, – погладила она превратившуюся в белый шар тушку.
Ну что за несправедливость!? Подарок сделал я, а гладят кота.
– Саш, раздевайся, проходи пожалуйста. Чай будешь или обед?
– А как же «Не трогать это на новый год?», – пошутил я, вспоминая любимую мамину фразу.
Подруга фыркнула и пошла на кухню. Там, она, не выпуская котенка из рук, открыла холодильник и достала пачку творога. Малой тут же зарычал, и попытался цапнуть пакет. Его, что прежняя хозяйка вообще не кормила? Я вынул из пакета и протянул Алисе кошачью миску.
– Кажется, этому парню сказочно повезло. Как назовешь? Говорят, что в кошачьем имени должны быть рычащие и шипящие звуки.
Алиса отцепила от себя разъярённого кота, поставила его на пол рядом с миской, присела на корточки, и глядя, как тот рыча и плюясь, уплетает еду, задумчиво произнесла:
– Был бы черный, точно назвала бы Бегемотом, а раз белый, злющий, да еще и с золотыми глазами, то будет Рейслин. – Она поднялась, помыла руки, повернулась ко мне, и сказала:
– Спасибо. Мне так его не хватало.
Подошел к ней вплотную, обнял. Как же приятно!