«Сола», – позвал меня тихий и хриплый голос.
Его голос. Голос Хавьера Кесселя, которого отец когда-то давно попросил сохранить мне жизнь. И он сдержал обещание. Защитил меня, а потом нашел под завалами разрушенного ангара, потому что точно знал, где искать.
Не Ли Эббот.
А он, Хавьер Кессель.
Крики, выстрелы, шорох опадающих под ногами камней. Руки пропали. Теперь я помнила, помнила: Хавьер – именно он! – упал в двух шагах от укрытия. Мешком повалился на каменные обломки, подняв в воздух тучу мелкой цементной крошки. Некогда плотная кожаная куртка была изодрана в клочья. Майка – да была ли она вообще? – казалась серой от пыли и красной от крови.
Кровь была везде…
Я сжалась в своем укрытии, затихла – ни звука, ни шороха.
Отчаянный полный боли взгляд – и Хавьер пропал. Его заслонила черная тень, вызывающая внутри инстинктивный безотчетный ужас. Ужас, который отпечатался в сознании на всю жизнь, заслонив прежние воспоминания об отце, «Солнце» и насмешливом шейдере-подростке, который спас меня – тогда и сейчас.
Как я могла забыть об этом?
– Это был ты, – тихо проговорила я.
Хавьер кивнул.
– Раз уж ты вспомнила об этом, надеюсь, тебе будет проще довериться мне еще раз.
Для манна, распластавшегося по крыше несущегося на полной скорости скайвея, Кессель был слишком спокоен, и это напрягало.
– В чем именно?
– Нам надо спрыгнуть снова.
– Что?
Воздух стал плотнее и грязнее – скайвей вошел в пояс тумана, отделявшего Центр от трущобных районов. По моим прикидкам, через несколько минут мы должны были добраться до ближайшей к Центру станции в пятом районе. Но не успела я обрадоваться, как густую серую мглу, словно в насмешку, рассекли трассирующие лучи энергетических зарядов. Кессель чуть приподнялся, закрывая меня спиной от выстрелов.
– На платформе уже ждет вооруженный отряд, – подтвердил он мои догадки. – И если ты помнишь, перед станцией есть…
– Тоннель, – севшим голосом закончила я.
Шиссов тоннель, очевидно не предназначенный для того, чтобы вместить оседлавших скайвей пассажиров. Как будто и без того было мало проблем!
– Что делать?
– Прыгать, – терпеливо повторил Хавьер.
– Но… что… как?
Без троса, без страховки, без карты, практически с нулевой видимостью… Были ли у нас вообще шансы выжить?
– Сола, – пробился сквозь туман и подступающую панику голос шейдера. – Ты мне доверяешь?
– Да… да.
– Тогда держись крепче, – проговорил он.
И разжал руки.
Глава 19
Порыв ветра сорвал нас с крыши скайвея, закрутил в воздухе. Мутная серая мгла мешала сориентироваться, не давала разглядеть ничего вокруг. Ясно было одно: еще немного – и мы разобьемся. Впрочем, это все-таки было лучше, чем попасть в руки к литианам или оказаться раздавленными в станционном тоннеле.
Но Кессель, похоже, не собирался умирать.
Мой шейд ощутил перемены за долю мгновения – высвобожденную силу, дикую, неукротимую мощь. Объятия Хавьера стали крепче, руки больше, торс – тверже и шире. Тело покрылось сверкающими черными чешуйками. Бронированная куртка, не выдержав натяжения, треснула по швам, и ветер швырнул кожаные лоскуты прочь, оставляя шейдера полуобнаженным. И вовремя – потому что в следующее мгновение за его спиной развернулись широкие перепончатые крылья.
Шейдер в полной трансформации – смертоносный, неуязвимый, завораживающе прекрасный. Идеальная боевая машина, будто специально созданная для убийства. Но при этом ни с кем и никогда я не чувствовала себя такой защищенной.
Темные чешуйки шейда были теплыми и гладкими на ощупь. Я прижалась к широкой груди, обвив руками мощную шею и чувствуя, как трепещут на ветру распахнутые крылья.
Падение замедлилось.
Кессель поймал воздушный поток и мягко спланировал вниз, огибая переплетения проводов, антенны и опоры мостов верхнего города. Туман немного рассеялся, показались первые неоновые огни уличной рекламы. Привычные узкие улицы с мокрым после дождя асфальтом, низкие домики и пестрые лавочки нор-ров показались мне сейчас лучшим местом на свете. Мы выбрались! Каким-то невероятным, непостижимым образом, но выбрались!
Мы приземлились у недостроенной опоры моста посреди свалки строительного мусора, подальше от чужих глаз. Ноги коснулись грязного неровного асфальта, щелкнул магнитный замок страховочного пояса. Я пошатнулась, оперлась рукой о бетонную стену. После полета и экстремального катания на крыше скайвея тело слушалось плохо.
– Вот и все, мелочь, – раздался над ухом смешок Хавьера. – А ты боялась.