– Разговорчики! – начальственным басом рявкнул подполковник. Судя по заострившемуся лицу и плотно сжатым губам, он уже жалел о своей поспешности в выводах и излишней эмоциональности.
Голоса разом стихли.
– Какая разница, где он сбежал! – Саенко окинул собравшихся тяжелым взглядом и с видом побитой собаки переключился на созерцание своих ногтей. – Все равно на душе словно кошки насра… нагадили!
Подполковник одними губами прошептал нечто и вовсе непечатное, поднял глаза, посмотрел на меня и сказал:
– Извините, отец Павел. Я погорячился. С кем не бывает?
– Не стоит извинений, Андрей Юрьевич, – ответил я, вкладывая в эту фразу куда больше смысла, чем мог предполагать начальник тюрьмы особого назначения. – Я вам больше не нужен? Тогда, с вашего позволения, я пойду… Если помните, через двадцать минут доктор Жуков будет ждать меня в «додже». Мы с ним едем в Вологду. Или… уже не едем?
– Бросьте… Не смею вас больше задерживать, – буркнул, угрюмо кивая на дверь, вынужденно обманутый мной, как мне тогда верилось – во имя благой цели, главный на Каменном человек.
Глава 47
Сообщение от Алены я обнаружил в специально подготовленном мной для этого случая электронном почтовом ящике лишь через три недели после побега, когда я уже почти перестал его ждать. С каждым днем становилось все тяжелее на сердце и крепла уверенность в том, что меня, увы, просто использовали, купив на хитрую приманку – обещание открыть имя главного преступника…
Письмо оказалась значительно длиннее, чем я мог предполагать:
«Слава богу, все получилось, отец Павел! И я сдержала слово – никто из охранявших Лешу милиционеров не был даже ранен! Впрочем, как и сам Леша… В этом ему очень помог тот самый человек, который устроил нам встречу в „Крестах“… Сейчас Леша в безопасности, мы втроем – я, он и Петя – живем на благоустроенной зимней даче, на берегу залива, совсем недалеко от финской границы. Ближе к концу недели отец приедет с фотографом, который сделает снимки для документов. Дед обещает, что у Леши будет самый настоящий греческий паспорт и водительские права. А пока мой безумно счастливый, как и мы все, муженек целыми днями не отходит от сына, отращивает бороду и учит не очень сложную легенду, необходимую в его положении нелегала. Одним словом, благодаря Вашей, батюшка Павел, помощи все у нас отлично, и я уверена, что так будет и впредь!
Теперь о другом… Грязного подонка, виновника трагедии в храме, зовут Леонид Флоренский. Он владелец крупного казино «Полярная звезда». Это он все придумал, и это его шакалы убили отца Сергия и похитили икону. Только, боюсь, после вчерашнего происшествия узнать имена исполнителей будет очень сложно. Случилось то, чего ни я, ни кто-либо другой не могли предусмотреть! Подлеца Флоренского застрелили прямо у входа в казино. Профессионально, из снайперской винтовки. Одна пуля в голову, две в сердце… Узнав из новостей об убийстве Флоренского, я подумала, что его заказал отец с целью оборвать ведущие к подельнику ниточки. Так это или нет – остается только гадать…
Тихвинская Пресвятая Богородица за день до побега Леши еще висела у отца в спальне, я мельком видела ее через приоткрытую дверь.
Только… Батюшка Павел! Наверно, по всем неписаным людским законам, зная о стопроцентной причастности отца к похищению святыни, я не имею права просить Вас о снисхождении. И все-таки я прошу! Во время нашей с Вами встречи я назвала отца чудовищем, но теперь умоляю Вас пощадить его! Я могу представить себе, ч т о Вы сейчас, в эту самую секунду, чувствуете! Поверьте, еще месяц назад я всей душой желала, чтобы отец ответил за все то зло, которое он совершил на этой земле своими руками и которое было совершено другими по его приказу. Но после того, как он вернул нам с сыном Алексея, теперь, когда я… мы так несказанно счастливы, я просто не могу и не хочу желать кому бы то ни было плохого! Каким бы негодяем он ни был… Я точно знаю, в тюрьме отцу не прожить и месяца. Ему семьдесят четыре года, он очень болен, хоть и скрывает это. Фактически он держится только благодаря таблеткам, ему осталось не так много дней на этом свете. Отец Павел, я умоляю Вас, будьте великодушны – настолько, насколько только может быть великодушен православный священник к одному из самых величайших грешников! Подарите возможность дряхлому старику перед смертью побыть с внуком, которого он просто боготворит, и спокойно закончить свои дни дома в постели, в окружении близких, а не в тюремной больнице. Это все, о чем я прошу Вас…
А чтобы Вы не сочли меня неблагодарной и лицемерной, я обещаю Вам сделать единственное, что в моих силах, – частично искупить один из грехов отца. Я клянусь, что в ближайшие три дня Тихвинская икона Пресвятой Богородицы вернется в Троицкий храм – вне зависимости от того, сможете Вы простить отца или нет.
…Отец Павел, это Алексей. Благодарю Вас за все. И присоединяюсь к просьбе Аленки. Простите старика и дайте ему шанс тихо уйти из этого мира на высший суд. Вы всегда верили мне, я благодарен Вам за это. Надеюсь, поверите и сейчас. Как только мы сможем «выйти в люди», я сделаю все возможное и невозможное, чтобы взять за жабры кое-кого из подельников Флоренского и вычислить двух скотов, осквернивших храм и застреливших священника. В чем, в чем, а в таких делах я собаку съел. Заранее прошу у Вас прощения, если выпадет возможность свернуть им головы… Я обещал, если побег удастся, с прошлой жизнью покончить раз и навсегда. Я – на свободе и не отказываюсь от своих слов. Но пусть отсчет нового времени начнется после того, как я достану гадов. Извините, если не слишком умело излагаю свои мысли, но я не писатель, так что как могу.
Надеюсь, когда-нибудь увидимся. Если подфартит и удастся осуществить задуманное, Вы это обязательно узнаете. Еще раз благодарим за понимание и поддержку. Алена, Леха и Петр Алексеевич Гольцовы».
…Прочитав письмо дважды, я стер его из электронной памяти и вскоре покинул вологодскую церковь, настоятель которой, мой старый знакомый отец Михаил, любезно позволил мне воспользоваться его компьютером, подключенным к всемирной паутине. В век кибернетики, виртуальной реальности и сотовых телефонов бездушная электронная машина, способная одним нажатием кнопки сводить к нулю любые расстояния, покорила не только мирян…