— Со льдом, полагаю?
— Точно.
Наливая джин, она тайком наблюдала за ним и подумала, что выглядит он все так же привлекательно, но как-то неухоженно. Брюки пузырятся на коленях, — уж она бы проследила, чтобы их прогладили, — манжеты на рубашке обтрепались — она бы заметила и велела перед выходом переменить рубашку.
— Я тебе звонила и звонила, раз десять, а потом решила написать.
— Я был у Бетти в Коннектикуте, вернулся прошлой ночью, — солгал он.
— Как она? Мне нужно ей написать.
— Все в порядке.
— А Хьюго?
— Думаю, хорошо. Он только что вернулся из общины.
— Ах да, помню, в прошлый раз ты говорил, что он об этом подумывает. Нравится ему не работать? — Она подала джин и уселась напротив.
Он ухмыльнулся.
— Не особенно. Он планировал очень многое сделать, как только уволится и найдет время, но ты знаешь, как все получается. Пока он служил в синагоге, у него было оправдание, а сейчас он не знает, как начать все, что задумал. А с Бетти еще труднее — он у нее под каблуком.
— Бедный Хьюго.
— Но он нашел другую работу, и неплохую: замещать в Массачусетсе раввина, который на несколько месяцев уезжает в Израиль, и может, даже не вернется.
— О, это хорошо. — Она посмотрела на него поверх своего стакана. — А как ты?
— Отлично, — соврал он. — Знаешь, я больше не работаю на телевидении.
— Я слышала. Опять проблемы с Райаном?
— Не совсем. — Он поднялся и принялся ходить по комнате. — Мне все надоело. Ну что за работа: вечно мотаться, иногда через полмира, чтобы передать новости, которые все уже прочли в газетах?
— Но ты же делал эти новости, — возразила она. — Брал интервью у известных людей, у важных политиков…
— Ну да, — согласился он, — и они никогда не говорили ничего нового, кроме избитых истин. — Он снова уселся. — Я нашел неплохое место на образовательном канале. То же самое, но больше свободы в комментариях и информации. А пока что пишу книгу для «Дэшил и Стоун».
— Прекрасно. Аванс приличный?
Вполне в ее стиле, — подумал он, — спрашивать сначала о финансовой стороне дела, а потом об остальном.
— Только на расходы.
— Ах, вот как…
— Это книга об общественном мнении, — продолжал он, — о том, что на самом деле думает человек с улицы.
— Но ты делал то же на телевидении, — заметила она.
— Нет, — возразил он, входя в азарт от спора. — Там люди знали, что у них берут интервью, а для книги я буду использовать скрытый микрофон с магнитофоном. Представь: я в ресторане, а за соседним столом парочка что-то обсуждает. Я лишь включу запись, потом прослушаю их разговор и проанализирую его на досуге.
— Думаю, книга выйдет интересная, — вежливо заметила она.
Дэн допил джин и поставил стакан на стол.
— Еще? — спросила она.
— Нет, пожалуй, — он наконец-то смог откинуться назад и расслабиться. — Полагаю, не надо спрашивать, как у тебя дела: выглядишь, как всегда, великолепно.
Она покосилась на него, чтобы понять скрытый смысл галантной фразы.
— Много работаю…
— Должен сказать, Лора, это тебе идет. — Он кивнул на стену. — Новая картина?
— Ага, Джозайя Редмонд. Он все нам оформляет. Но я еще не владелица, пока договорились о кредите. Хочу пожить немного, присмотреться, захочу ли потом купить.
Он слышал о Редмонде: гравер высокого класса. Хотелось шутливо спросить, не преследует ли она по отношению к художнику ту же цель, что и с картиной, но он сдержался, понимая, что это прозвучит грубо и язвительно. К тому же она вполне могла себе позволить купить картину обычным путем. Будучи старшим редактором журнала «Студент», она, должно быть, неплохо зарабатывала. Так что он просто кивнул и уставился на картину, ожидая объяснений, зачем она хотела встречи.
«Мне нужно тебя видеть, — говорилось в письме, — очень важно обсудить будущее Роя. Я ужасно беспокоюсь…» — и так несколько страниц, почти на каждой подчеркнутые слова. Говорила она почти так же и когда они впервые встретились, ему это казалось привлекательным. Позже его это стало слегка раздражать.
— Я получила письмо от Роя, — начала она.
— А, он тебе пишет? — На этот раз язвительность скрыть не удалось. — Я не получал от него вестей с тех пор, как он уехал в Израиль.
— Может, если бы ты ему писал…
— Я писал дважды. Мне что, продолжать, пока он не снизойдет и не ответит?
— Ну, — вздохнула она, — он несчастен.
— Ничего удивительного: он и в колледже был несчастен. Все его поколение несчастно.
— И хочет вернуться, — продолжала она.
— Так в чем дело?