— Нет, только то, что я сказал…
— Это уловка, вот что я скажу, — вмешался Стэнли Агранат. — Ему не нужен отпуск, ему нужен контракт. Он послал письмо, чтобы мы пришли к нему и спросили: — «В чем дело, ребе?» Тогда он скажет, что ему нужен трехмесячный отпуск. А мы ответим: — «Но, ребе, вы не можете уехать на три месяца посреди года. У вас работа». Тогда он прикинется дурачком и скажет: — «В самом деле? Но у меня нет контракта». И нам придется объяснять, что просто не было случая, руки не доходили, ужасно извиняться и все такое. Получается, что нам придется защищаться, понятно? Это уловка.
— А если мы откажем? — спросил Арнольд Букшпан. — Берт, когда ты показал мне письмо, я сразу сказал, что это ультиматум. Он не просит, а сообщает. И если он честный служитель, то не может просто так уехать. А если он просто так уедет, то мне кажется, что он не честен.
— Послушайте, — смутился председатель, — будем откровенными: служители всегда работали по контракту, а у него он истек.
— Нам надо разобраться во всем логически, — заметил Пол Гудман, который, как и председатель, был юристом и обладал методическим умом. — Сначала надо решить, нужен ли нам вообще раввин, потом…
— Что значит «нужен ли нам вообще раввин»? Как же без него?
— Многие без него обходятся, — ответил Гудман. — Я имею в виду, время от времени. Нанимают какого-нибудь салагу из семинарии на службы в канун Субботы и платят пятьдесят — сто монет плюс расходы.
— Правильно, и что имеют? Зеленого юнца.
— Не просто зеленого юнца, — возразил Гудман, — а юнца — раввина.
— Ага, видел я этих ребят из семинарии: ну просто кучка хиппи, скажу я вам.
— Послушайте, — взмолился Берт Рэймонд, — мы не можем этого сделать. Ведь люди круглый год отмечают в синагоге свадьбы и бар-мицва. Что мы им скажем, когда они придут? Что раввин то ли будет, то ли нет? Нам нужен постоянный раввин.
— Тогда перейдем к следующему моменту, — сказал методичный Гудман. — Нужен ли нам именно этот раввин? Если уж надо, чтобы какой-нибудь святоша объяснял, что такое хорошо и что такое плохо, я бы предпочел кого-нибудь постарше. Для меня это вопрос чувств.
— А для меня вопрос дела, — подал голос Марти Дрекслер, казначей. — Когда Берт рассказал мне про письмо, я навел справки, и могу вам кое-что сказать: со времен войны раввины дорожают с каждым годом. Каждый выпуск семинарии запрашивает жалованье выше, чем предыдущий. Попробуйте нанять раввина с пяти-шестилетним опытом, как наш, и придется платить на три — пять тысяч больше, чем мы платим сейчас, потому что у него может быть кафедра, и придется компенсировать уход с нее. Нанимая раввина, мы нанимаем духовного лидера. Вот я и спрашиваю, зачем нам поднимать стоимость нашего духовного лидера на целых три тысячи?
— Это мне кажется разумным.
— Мне тоже.
Председатель оглядел собравшихся.
— Ну ладно, полагаю, мы пришли к согласию. Похоже, все согласны с тем, что сейчас лучше всего иметь дело с нынешним раввином. Вернемся к началу: что делать с письмом? Лично я думаю, что Стэн Агранат прав и ребе заинтересован в контракте. Как, все согласны? — Его взгляд снова обежал стол, фиксируя согласные кивки.
Запротестовал только Бен Горфинкель.
— А я считаю, что ребе обычно имеет, в виду то, что говорит.
Председатель пожал плечами.
— Может, он это и имел в виду. Возможно, он слегка обижен. По правде говоря, мне показалось, что он обиделся, когда я сказал об отмене празднования Седера. Видимо, в этом все дело. Но если мы предложим ему контракт, он наверняка решит, что в отпуске не нуждается. Возможно, он хотел уехать, чтобы поискать работу.
— Ты попал в точку, Берт.
— Ну ладно, какой контракт мы ему предложим?
Бену Горфинкелю, еще в прошлом году бывшему председателем, пришлось вмешаться снова. Он присутствовал на собрании лишь потому, что по уставу все предыдущие председатели становились пожизненными членами совета. Правда, другие бывшие председатели — Беккер, Вассерман и Шварц — давно уже перестали здесь появляться. Теперь совет состоял из людей не старше тридцати пяти; все были близкими друзьями и обсуждали религиозные дела в манере дружеских вечеринок, так что собрания не имели особого смысла: все лишь формально голосовали за то, что уже успели решить между собой. Но Горфинкель продолжал туда ходить, хотя большую часть времени и хранил молчание. Но сейчас настал очень важный момент. Он стал отважно объяснять, что в конце прошлого года исполнилось ровно шесть лет, как ребе служит в общине, что предыдущий совет хотел заключить с ним пожизненный контракт и предоставить научный отпуск на седьмой год работы. Однако теперь стало ясно, что подобный контракт следует обсудить с новым советом, а не со старым.