Они спорили допоздна. Иногда спор возвращался к истоку, как это бывает, иногда уходил в сторону. Но в основном спорили Рой и ребе, Дэн только изредка вставлял слово в поддержку сына. О Мевамете и взрыве не вспоминали до тех пор, пока гости не собрались уходить. Кто-то упомянул о Хайфе, и Рой спросил отца, удачно ли тот съездил.
— В общем, да, Рой. Надеюсь, и ты так сочтешь. Я узнал, что лайнер «Атения» стоит под погрузкой. Когда-то я дружил с капитаном, так что отправился с ним повидаться. Он был со мной любезен и пригласил отправиться с ним в плавание — десятидневный тур в Грецию, на Сицилию, затем обратно в Хайфу. Пригласил нас обоих, представляешь. Что скажешь?
— Ого, здорово, пап. А когда отплываем?
— Из Хайфы — в воскресенье…
Рой щелкнул пальцами.
— Ох, я только что вспомнил…
— В чем дело? У тебя экзамены?
— Нет, наоборот, у нас будут каникулы, но мне понадобится паспорт?
— Ну да. А ты что, его потерял?
— Нет, — и Рой рассказал о том, что случилось. — Это они его потеряли, эти тупоголовые полицейские, — с негодованием добавил он. — И если они вышлют его мне сегодня, то к завтрашнему дню я его не получу, так как сегодня Суббота, почта не работает. И даже если он прибудет в воскресенье, я не получу его до полудня, когда приходит почта.
— Думаю, и в воскресенье ты его не получишь, — протянул отец.
— Почему?
— Потому что — ну, потому что хотя полиция здесь и тупоголовая, как ты сказал, но с паспортами они обычно не сшибаются, разве что намеренно.
— К чему ты клонишь? — Рой не понимал.
— Тебя допрашивали в понедельник? Во вторник?
— Во вторник.
— Вот, — кивнул Дэн, — а сегодня пятница. Четыре дня, а паспорта все нет. А в этой стране, окруженной другими воюющими странами, без паспорта ты можешь угодить в тюрьму. Нельзя даже поехать в другой город. Они тебя достанут, когда захотят. Раз паспорт не пришел по почте, почему бы тебе не сходить прямо в полицию?
— Я ходил, сегодня утром, и никто ничего не знал. А когда я попытался увидеться с тем инспектором в ермолке, мне сказали, что он вышел и не вернется.
— Этого я и боялся, — пробормотал отец.
— Но вы же можете пойти в американское консульство, — предложил ребе.
— Не думаю, что это хорошо. Может, в воскресенье я съезжу в Тель-Авив и повидаюсь с ребятами из посольства.
— Но мы же опоздаем на пароход, — запротестовал Рой.
— Будут еще варианты, может, в следующий круиз.
Когда Стедманы ушли, Дэн намеренно увел разговор в сторону от полиции и паспортов.
— Как тебе вечер? — спросил он сына.
— Очень понравился, особенно ребе.
— Ты с ним все время спорил.
— Все равно, — отмахнулся Рой. — Он не поддакивал мне, как некоторые, когда пытаются поладить с детьми. Ты знаешь эти варианты: «Хороший вопрос», или «Интересную тему развивает этот Стедман». И он не пытался снисходить до меня. Мы разговаривали на равных.
Они подошли к месту, где нужно было расставаться.
— Э… Рой, насчет паспорта не волнуйся. Может быть, я завтра съезжу в Тель-Авив.
— Но завтра Суббота, придется взять такси, а это пятьдесят лир.
— Да, но обратно я могу поехать на автобусе, а это всего три лиры с половиной.
Рой шел домой, периодически останавливаясь при звуке подъезжающей машины, чтобы проголосовать; по пути он думал о случившемся. Если полицейский инспектор действительно думает, что он виновен, почему он был так любезен? Почему не допросил его построже? С другой стороны, если допрос был таким легким, почему так долго проверяют его паспорт? Возможно, отец прав, у него просто выманили паспорт; тогда почему не пойти в американское консульство в Иерусалиме и не попросить все уладить? Почему отец хочет сделать это в Тель-Авиве? Да еще в Субботу? С круизом все равно не получится, ведь посольство не успеет все оформить до воскресенья. Но тогда почему отец велел не беспокоиться? Если беспокоиться не о чем, зачем ехать в Тель-Авив в Субботу? А если есть о чем, почему отец просто ему не скажет? Считает его ребенком, которому нельзя сказать правду?