Парень волнительно осматривает девушку, лицо которой стало внезапно влажным. Он приседает рядом и пытается придумать план действий. Его рука крепко сжимает её горячую ладонь и уже по этому признаку, он понимает, что дела плохи. Вампиры всегда холодные, за исключением момента смерти. Его глаза тут же бросаются осматривать рану: он задирает её платье, касается рукой и тут же убирает её, получив легкий, но достаточно заметный ожог.
— Это яд… — Остин поднимается на ноги. Его носит со стороны в сторону. — Чёртов старик! — сжав пальцы в кулак, он со злости проделывает огромную дыру в стене. На этот шум прибегает Гарольд.
— Господин? — он изгибает левую бровь, остановившись у входа в спальню. Мужчина наблюдает за тем, как Остин от злости переходит в состояние беспомощности. Его ноги подкашиваются, и парень вновь садиться рядом с женой, опуская голову. На миг, Гарольду кажется, что его господин плачет, но это всего лишь отблеск лунного света на его белоснежной коже. Или нет?
— Ребекку ранили, и ты должен немедленно осмотреть её, — тихо произносит Остин. Поднимая голову, он стреляет воспламенившемся взглядом на дворецкого. Тот сразу же кивает и подступает ближе. — Только будь осторожен, это яд.
— Я вижу.
Мужчина надевает перчатки и рассматривает рану.
— Что ты на это скажешь? — Остин заметно переживает, ожидая услышать что-нибудь в ответ, но Гарольд молчит, словно игнорит его. Он ощупывает девушку. — Не молчи! Скажи что-нибудь! Что с ней происходит?!
— Она умирает.
— Почему?! Она же бессмертная, как и все мы, она сильнее меня! Ей две тысячи лет! — Остин повышает тон. Ему плевать, что позади них собралось несколько любопытных горничных и сам Элиот, который был единственным, кто уже знал будущее Ребекки.
— Это особый вид яда, который блокирует исцеление, и скорее всего, пока вы ехали сюда, он успел проникнуть в сердце. Ей уже не помочь, господин. Мне очень жаль.
— Тебе жаль?! Ты должен спасти её, сделать хоть что-нибудь, чтобы она открыла глаза! — Остин набрасывается на мужчину. Он хватается за воротник его белой рубашки и прижимает к стене, вонзая острые ногти в шею. Элиоту надоедает наблюдать за этим цирком.
— Остин, отпусти его! — он отводит младшего в сторону и заставляет его остыть.
— Чёрт! Как я мог такое допустить…
— Все вы, выйдите! Услышу, что вы стоите за дверью, уничтожу! — Элиот строго обращается ко всем. И все его слушаются. В комнате остаются только они и неподвижная, но ещё живая Ребекка. Остин продолжает тяжело дышать и в упор смотреть на брата.
— Ты же знаешь её будущее! Ты всё знал, придурок и ничего мне не говорил! — парень толкает брата и тот отлетает в угол, ударяясь об тумбу.
— Я знаю, что ты зол, но и сказать тебе было бы неверным решением! Это её судьба, Остин. Она прожила дольше, чем кто-либо из нашего клана, — пытается объяснить Эл, но до его младшего брата это никогда не дойдет.
— Ты же понимаешь, как сильно я её люблю?! Я не представляю своего существования без Ребекки, я не смогу…
— Сможешь! — перебивает Элиот. Он поднимается. — Если мы продолжим, ты не успеешь попрощаться с ней. У тебя осталось несколько минут, брат.
— Несколько минут? — Остин округляет глаза. Он не может в это поверить.
— Позже поговорим. Тебе нужно с ней попрощаться и отпустить, — он возвращается к двери и напоследок, оборачивается. — И да, прости меня. Мне тоже искренне жаль.
Элиот закрывает за собой дверь. Вот так, совсем безэмоционально, со спокойным выражением лица он посмел закрыть за собой дверь и оставить его одного с умирающей женой, которую клялся защищать. В спальне, в которой хранится столько воспоминаний об их супружеской жизни, почти, как у людей. Он подходит к ней ближе, слышит, как та дышит, выпуская изо рта всё ещё холодное дыхание. При этом её тело горит. Парень чувствует это, не успев даже прикоснуться. Он молча наклоняется к ней и случайно, солёная слеза падает на её щеку, скатывается вниз к подбородку, оставляя после себя почти невидимую дорожку. Остин касается её губ своими, а после чувствует металлический привкус крови. Её крови.
Тело всё ещё борется с убивающим ядом, но Остин уже знает, что это конец. Знает, что это борьба будет проигрышной. Как сказал его брат: «Это её судьба…»
— Ты молодчина, милая, — Остин пытается улыбнуться, когда девушка на миг открывает глаза. — Ты уже достаточно настрадалась, прошу, прекращай. Ты навсегда останешься в моём сердце. Моя первая и последняя жена. Я люблю тебя, Ребекка…
Парень прикладывает ладонь к её правой груди, а другой продолжает сжимать её горячую руку. Её тело каменеет, словно вновь возвращает прежнюю температуру, губы синеют, а под глазами набухают тонкие вены. Пальцы, которые до этих пор сжимали руку Остина, отпускают его. Он больше не чувствует её присутствия рядом с ним. Он навеки теряет связь с ней.