А у него джет. Был, по крайней мере, еще год назад.
— Слушай, Наира, — он сопит, тянет меня еще ближе, хотя, кажется, это физически невозможно… Возможно! Еще как возможно! — Давай прекратим это… Какой другой человек? Это все глупость. Давай поговорим. Просто поговорим. Сначала. Не здесь, в другом месте… Я… Клянусь, я тебя выслушаю. Я, может, не уделял тебе внимания, не слушал тебя… Но я выслушаю. И, если ты обиделась на что-то, если причина побега в моем отношении… То я… Я буду меняться. Да. Буду. Веришь?
Я смотрю на него, силясь не зарыдать в голос.
Ох…
Если бы он таким тоном все это сказал мне тогда…
Я бы, наверно, и не стала…
Хотя, нет!
Стала!
Стала бы!
Потому что этот тон и этот взгляд — его секретное оружие! Он влияет на меня на каком-то, совершенно глубинном, подсознательном уровне, заставляя подчиняться, верить ему. А потом… Потом он применяет тяжелую артиллерию, целует, утаскивает в кровать, заласкивая до безумия и полного отключения мыслительной функции…
Я знаю, о чем говорю, я в таком состоянии несколько месяцев провела.
Пока не прозрела. И мой процесс выздоровления был болезненным. Но что поделать, иногда спасти весь организм можно, только отняв гниющий орган…
Поэтому я ему не верю.
Ему надо, чтоб я согласилась, покорно вышла с ним из дверей конференц-зала, покорно села в машину… А дальше — уже проще.
Оставшись со мной наедине, там, где нет риска, что в любой момент помешают, Зверь подключит свои инстинкты… И я пропаду. Опять.
А мне нельзя пропадать, у меня…
— У меня ребенок, мне надо к нему.
Глава 9
Если бы я знала, что слова о ребенке заставят Зверя вздрогнуть и разжать лапы, я бы сказала раньше, клянусь!
Получив неожиданную свободу, тут же восстанавливаю наше статус кво, отпрыгнув от Азата на приличное расстояние. И уже оттуда смотрю с опаской в его лицо. Внутренне содрогаюсь от дикого, жестокого выражения.
О чем он думает сейчас?
Явно не о том, что ребенок от него. И это хорошо же…
— Он мой? — тут же рушит мои иллюзии Зверь, и я, быстро облизнув губы, потому что сухость эту уже невозможно терпеть, как и его вкус на себе, торопливо отвечаю:
— Нет, конечно.
От этих слов у него что-то странное происходит с лицом.
Вроде бы и маска каменная, а в глубине глаз, в четче прорезавшихся морщинках, в острее обозначившихся скулах — гнев, ярость, жажда… крови?
Он убить меня хочет?
За то, что, якобы, изменила?
Какая циничность!
Хотя, для нас измена мужчины — это не то, что должно волновать его жену… Так ведь, Зверь?
Воспоминания больно бьют по сердцу, но дышать становится легче.
Я окончательно сбрасываю с себя оковы недавней страсти, укрощаю некстати взбунтовавшееся тело и твердо смотрю в лицо своего бывшего мужа.
Своего врага.
Да, Азат теперь — враг мне. Потому что, если он узнает, что Адам — его сын, то не будет мне свободы. Не будет мне счастья. Или нас вместе заберет, полностью проигнорировав все законы, или… Сама мысль эта пугает своей простотой и логичностью.
Он может забрать Адама!
Конечно, может!
Тоже, руководствуясь лишь своими внутренними мотивами, забыв про мои чувства, про законы, вообще про все забыв!
Вспоминаю, как Азат, когда еще все было хорошо у нас, когда я была не Нэй, а сладкой дурочкой Наирой… И вот в те благословенные времена мой любящий муж рассказывал, насколько сильно хочет сына. Наследника. И что планирует назвать его в честь своего деда. И что будет воспитывать из него настоящего воина, мужчину.
Горячая ладонь при этом лежала на моем животе, и я ощущала безграничное счастье, спокойствие, словно там, внутри, уже был наш сын…
И впереди у нас было все то, что так идиллически нарисовал себе мой муж…
Поджимаю губы от застарелой боли, от моего несбывшегося, глупого счастья…
И неожиданно ощущаю поднимающийся изнутри гнев.
Это он виноват! Он! Он!
Он все разрушил! Растоптал!
И теперь еще смеет… Да пусть только посмеет подойти к Адаму! Я его загрызу!
Но, чтоб даже шанса у него не было увидеть моего сына, надо сейчас сыграть максимально правдиво.
Он не будет себя связывать с чужой женщиной, с женщиной, у которой ребенок от чужого мужчины… Слишком эгоистичен.
Я для него сейчас должна быть низшим сортом. Дурным прошлым, о котором стыдно вспоминать и рассказывать…