Глава 11
— Твой ребенок жив! — он застыл, потом медленно развернулся и сел обратно.
— Он мертв! Я только что был в палате Кейт и ее дочери. Девочке три года, у нее чужое отчество и у нее нет моих черт, — сказал и поморщился, словно от дикой боли.
— Я больше ничего не скажу. Нет расписок — нет информации, — я держалась уверенно и Метью на какое-то время задумался, а после кивнул.
— Пиши! — я дала ему два листа А4 и ручку.
Он даже не стал переспрашивать, сразу начал писать. Я смотрела на него в задумчивости. Ведь то, что я ему расскажу, перевернет его жизнь. И тогда уже не будет времени на то, чтобы насиловать Кейт. В итоге, через десять минут, передо мной лежало две записки и был поставлен стакан латте.
Я, Акерман Метью Гаретов, своей рукой, самолично, пишу следующее:
- Получив нужную информацию, я ни при каких обстоятельствах, не стану вредить или убивать членов семьи Чарльз.
И на второй:
Я, Акерман Метью Гаретов, своей рукой, самолично, пишу следующее:
- Получив нужную информацию, я ни при каких обстоятельствах, не стану разглашать ее, а так же, не стану сообщать Чальз Кейт Семюеливне все то, о чем сейчас услышу. Клянусь, хранить все услышанное мной, в тайне.
Простовато, но сойдет. И даже не думала идти и подтверждать эти расписки со свидетелями или нотариусом. Я хорошо помнила, что Метью — человек слова.
— Говори, — он не кричал, нет, но при этом выглядел мрачной скалой и напряженным.
— Майа, твоя дочь, — он, хотел было, что-то сказать, но я перебила, — если перебьешь меня хоть раз, ничего больше не узнаешь. Отвечай только, когда спрашиваю!
— Когда ты был в отношениях с Кети, — замолкла, видя как он напрягся — ты ей изменял?
— Что за чушь?Какой толк мне ей изменять, если она носила моего ребенка и я сделал ей предложение?
— Тогда ответь мне, с кем ты говорил по телефону в тот день, когда твоя женщина, собрав пожитки, уехала в неизвестном направлении?
— Я не понимаю, о чем ты! Я не помню, с кем тогда говорил! — я неспеша достала телефон и включила аудиозапись с зарёванной Кейт:
"—Да, любимая. Когда она родит, играйся с ребёнком сколько угодно. Хорошо, я отдам тебе ребенка на воспитание. Да, женюсь конечно. Я же люблю тебя.
— Как он мог сказать так, когда я была беременна? Я решила, что не позволю забрать моего ребенка. Собрала вещи, оставила записку что, сделала аборт и ухожу к другому. И уехала. Уехал другой город и там же родила дочурку.
Брату сказала что, потерла ребенка. А потом, что нашла нового мужа, залетела, родила и сейчас вместе живем. Уверенна, он догадывается, что это все ложь. Но ничего не говорит и просто поддерживает. Мы не виделись 5 лет, и все из-за того, что я боялась. Боялась, что М...Метью найдет нас и убьет. Потом меня перевели обратно в Москву. И вот я сейчас здесь. Когда он смотрел на меня, казалось, будто он прожжет во мне дыру. Будто, я сейчас стану пеплом и развеюсь по ветру. Тиана, почему так больно? Когда взгляд любимых глаз...Нет, больше нельзя так говорить...Ты первая, кто понял все. Эх, если бы я была тобой, без всех этих проблем..." — на этом запись оборвалась.
Метью:
— Не верю...из-за того проклятого звонка, она ушла...Почему она просто не спросила? Почему сразу не поговорила? — в моей душе была боль и разочарование.
— С кем ты тогда говорил? — голос Тианы, как оплеуха, врезается в сознание.
— С матерью... — на лице заиграли желваки.
— Не ври! Как можно женится на матери? — взгляд на подругу детства и отрешенность.
— Я говорил матери, что женюсь на Кейт, и что буду привозить ребенка на лето, на воспитание. Боже, Кети...что же ты натворила? — хотелось разгромить всю столовую. Да что столовую, всю больницу. Но сил не осталось ни на что, лишь голова упала на руки.
— Если ушла тогда, пусть катится ко всем чертям, — нет, это не мои мысли...
— Прекрати вести себя, как подросток. Ей было тяжело, так хоть сейчас помоги! — вот теперь уже реальная пощечина опалила щеку.
— Что нужно делать? — выдохнул я.
— У Майи лейкемия! — мое сердце пропустило удар.
— Не может быть, только не у нее, — бьется в голове.