— Все просто. С тобой было безопасно, были привелегии. Ну, а потом, я хотела забрать у тебя Метью, — договорив, она нанесла болючий удар в горло, от чего сильно потемнело в глазах. Я не могла дышать и судоржно начала глотать воздух. А следом удар, еще удар. Били чем-то тяжелым, холодным и металическим. Сильно били по ребрам. Где-то, на краю созния, нашла в себе силы перекатится чуть вправо. И правильно сделала, потому что увидела, как Камила замахивается и, не успевая остановится, бьет трубой по асвальту. Если бы я осталась там, вряд ли бы выжила - сильный удар пришелся бы по голове.
Звон в ушах. Момент и Мила оседает по сетчатому забору.
— Глупая! — сказал такой знакомый и родной голос. Меня аккуратно и нежно взяли на руки. Боль была уже не такой сильной, как при ударе трубой, но разносилась тяжелым гулом по всему телу.
— Отлично, значит не сломаны, — подумала я, и попыталась сильнее прижаться к мужскому телу. Правда, получилось не очень, сил почти не было. А веки так и норовили слипнутся.
— Эй, а ну, не закрывай глаза, — меня ощутимо тряхнуло, от чего по телу пронеслась волна боли.
— Прости, но я буду трясти тебя, только бы оставалась в сознании.
— Майа... — просипела я и горло обожгло дикой болью.
— Знаю, а ты сиди и помалкивай. Только ключи дай, — он посадил меня в свою машину и, забрав ключи, пошел за Маей. Я смотрела, как он вытаскивает напуганную и зареваную дочь, а после - темнота.
*****
Я открыла глаза от того, что меня сильно и нервно трясли.
— Кейт, мать твою! — послышался голос Метью — Проснись!
Я повернулась к нему и, с удивлением поняла, что горло больше не болит, хотя что-то на нем есть. Пощупала рукой - влажно.
— Это теплое полотенце. Тиана сказала, должно снять боль.
— Сняло... — ответила шепотом и обернулась назад.
Малышка сидела в детском кресле и игралась с куклой, а когда заметила мой взгяд – застыла.
— Мама... — тихо сказала она.
— Все хорошо, моя маленькая, — я, вдруг, поняла, какой ужас видела моя дочь. И поняла, что не имела права так ее пугать.
Но что было удивительно, она не плакала, не кричала и не вешалась на шею. Я перевела недоуменный взгляд на Метью.
— Потом... — он понял без слов, а я осознала, что эту тему при ребенке поднимать не стоит.
Оглядевшись, поняла - мы все еще на той заправке. Ауди стоит на том самом месте, где меня избивала бывшая подруга.
Подруга...Я ведь все время считала ее самой близкой. И сейчас никак не могла поверить, что она предала меня и что ее больше нет.
— Мила... — опять пошипела я, смотря на Мета.
— Лукас разберется, а мы поедем, — сказал он и завел мотор.
— Машина... — еле слышно спросила.
— Лукас со всем разберется, — ответил Мет. Мда...он не был разговорчив. Злился...
Ну, это понятно. Еще вчера мы занимались сексом и кричали о любви к друг другу. А сегодня я забираю дочь и сбегаю.
— Наши вещи.
— Кейт, я все забрал, все убрал, и все устаканил. Расслабся! — и злился он не на шутку.
*****
Через час езды он, наконец, задал вопрос, который его мучал.
— Зачем ты так сделала? — выдохнул он, смотря на дорогу.
— Куда мы едем? — не отвечая на вопрос, спросила сама.
— В Ялту.
— Что?! — прошептала я. Дочь уже уснула, для нее случившееся тоже было сильным стрессом.
— Ну, нам же нужно отпраздновать медовый месяц, — с улыбкой сказал он.
— Я не собираюсь ничего праздновать, и я подаю на развод! — Мет притормозил на обочине и поставил машину на ручник. Отстегнул ремень безопастности и навис надо мной.
— Кейт, ты сбегаешь от меня не первый раз. Неужели, я так тебе противен?
— Да, ты мне противен!
— Тогда, обьясни мне такую вещь. Ты же соврала про потерю памяти. За этот обман ты извинялась. Но вчера, когда мы занимались сексом, ты кричала, что любишь меня.
— Это не доказательство!
— Хорошо, тогда следующее.Ты сказала Майе, что тоже не хочешь уезжать, что хочешь остаться и что ты тоже любишь папу, — на его лице читались противоречивые чувства - радость и злость, тоска и... любовь.
— Как ты?.. — прохрипела я.
— После твоего первого побега, я понял одну вещь - если бы в доме были камеры, я бы знал когда, по каким причинам и как ты бежала. Так, что почти сразу поставил их, — я зажмурилась, ругая себя за неаккуратность и не сообразительность.