Что-то изменилось. Все изменилось.
Но я понятия не имела, что делать и как это остановить.
Или если бы я даже хотела остановить его.
Не имело смысла бороться с тем, что я чувствовала, когда единственное, что имело значение в этом мире, это ребенок внутри меня и Джек, погруженный в мой дрожащий центр.
Он бы отказался от чемпионата ради меня.
Что бы я отдала ради него?
Это было легко.
Себя. Всю себя. Все, что я считала важным, и сердце, которое я боялась отдать раньше. Джек был страстью, романтикой и чувственностью, и каждая секунда, проведенная с ним, наполненная его членом и его ребенком, заставляла меня чувствовать себя…
Желанной.
И с ним я была желанной. Желаемой. Оберегаемой.
Может, когда-нибудь. Может, однажды. Может, если бы мы оба доверяли друг другу и себе?
Мои чувства были тайной для Джека, но сейчас я могу просто наслаждаться его объятиями, пока он движется внутри меня.
В то время как я кончаю с ним.
Только с ним.
Никто другой не сравнится.
Мы кончили вместе, мои слова разрывались во вздохе, который он сорвал поцелуем с моих губ. Я изнемогала и горела, и выпустила все в знойный стон, когда его руки держали меня устойчиво, твердо и плотно.
Я опустилась ему на грудь и вцепилась в его мышцы. Его сердце ворвалось в мое тело, и я приветствовала каждую струю его семени, когда он застонал мне в шею.
Я была тронута до слез, но я обыграла это.
— Гормоны, — прошептала я. — Это ничего не значит.
Большой палец Джека смахнул влагу с моей щеки. Он смотрел на меня, молчал, в то время как его член вздрогнул при еще одном приливе тепла.
Молчание.
Слова, которые не приходили.
Я отдышалась, нежно прислонив свои губы к его губам. Он встретил мой поцелуй с той же неуверенностью.
За исключением того, что я была более уверена в том, что я чувствовала, чем когда-либо.
И я надеялась, что это не разрушит нас обоих.
Глава 19
Джек
«Резервный защитник Рэйветс, Мэтт Харрингтон, делает игру захватывающей»
Телевизор отбрасывал слабый свет в кабинете. Это было третье шоу, восхваляющее заменившего меня защитника. Больше ничего не было, даже проклятой игры в бейсбол. Все, что у меня было, это Эйнсли Рупорт, пока он устно сосал член Мэтта для миллионов людей, наблюдающих за национальным спортом.
«Он, действительно, активизировался и взял под свой контроль опустошенную команду. После этой первой предсезонной игры я сомневаюсь, что Айронфилдсы будут беспокоиться о своих проблемах с защитником». Мерзкая ухмылка Эйнсли заполнила экран. «И если бы я был главным тренером Томпсоном, я бы рассматривал реальную замену защитника. С проблемным имиджем Джека Карсона и столкновениями с законом, стоит ли ставить под угрозу всю команду ради одного игрока?» Он подмигнул в камеру. «Эта травма колена, возможно, приняла решение за Рэйветс»
Я бросил пульт дистанционного управления. Он ударился об плоский экран и расколол стекло. Полетели искры, и телевизор рухнул на пол. Я стоял, ослепленный яростью, и нацелился ударить диван.
— Джек!
Лия остановила меня, прежде чем я ударил больной ногой диван. От моего глупого прыжка боль отдалась в ногу. Я чертыхался, пока агония бушевала во мне. Лия поспешила на помощь.
Как будто мне нужна ее жалость. Я махнул рукой. Она обследовала кабинет, телевизор, меня.
И я знал, что она скажет.
— Неужели ты такой идиот?
Похоже на правду.
Она попыталась поднять телевизор, но остановилась, нагнувшись. Ее животик еще не был достаточно большим, чтобы помешать ей, но ее рука погладила живот. Она вздохнула.
— Возможно, мне придется попросить тебя помочь с уборкой.
— Кисс, я все сделаю. Сядь. Ты, блядь, беременна.
— Я в порядке.
— Ты выглядишь усталой.
— А ты выглядишь так, будто только что бросил пульт в телевизор.
Я фыркнул.
— Я куплю новый, если меня не выгонят из команды.
— Джек, не говори так.
— Почему нет? Это правда. Лига рассчитывает на это.
Я не должен был ходить, но сидение в одной и той же проклятой комнате ночь за ночью сводило меня с ума. Колено не заживет без движения, и я не смогу жить, пока не вернусь на поле. Мои ноги требовали бежать. Моя рука — бросать. Я больше не мог смотреть записи прошлого сезона. Я хотел читать реальную защиту.
Я мог справиться с тремя стремительными полузащитниками, но эта неопределенность была хуже, чем атака. Я понятия не имел, что случится с моей карьерой или как я могу это исправить.
Или можно ли это еще исправить.
Возможно, я все испортил.
Возможно, я уже все проебал.
— Это была всего лишь предсезонная игра, — Лия прислонилась к дивану. Она обмахнула лицо и рухнула на подушку, уронив сумочку на ноги. — Только одна. Новички играли только в первой четверти. Если бы ты был там, ты бы выглядел также впечатляюще, как Мэтт.
— Да, но меня там не было. Я был в стороне от этого. В чертовых трениках.
— Джек…
— Он был пятым. Пятым! Я был первым в общем зачете. Я побил рекорды. Я провел команду от одного из худших рекордов в Лиге до плей-офф в первый год. Мы второй год держим первенство. Это должен был быть мой сезон.
— Это все еще так.
— Ерунда. Это не так. Лига ищет причину, чтобы выгнать меня. Тренер Томпсон смотрит мне в лицо каждый чертов день и ждет, когда он сможет сделать звонок. И, Господи… — я указал на разбитый телевизор, — СМИ истекают слюной, ожидая момент, когда я совершу одну маленькую, чертову ошибку.
Лия сложила руки на коленях.
— Ты знаешь, что совершил много ошибок в прошлом.
— Я изменился!
— Нужно время, чтобы восстановить репутацию. Ты не можешь щелкнуть выключателем, решить, что ты изменился и ожидать, что все это примут, — она ухмыльнулась. — Если бы это было так, я бы осталась без работы.
— Но ты знаешь, что я изменился, — я уставился на нее, наблюдая, как ее идеальные губы приоткрываются. — Не так ли?
Эти большие шоколадные глаза слишком быстро отвернулись.
Этого-блядь-не может быть!
Мое сердце колотилось так сильно, что кровь чуть не капала из ушей.
— Ты не веришь, что я изменился.
Лия протянула руку.
— Я этого не говорила.
— Ты ничего не говорила.
— Мы только что… — она прочистила горло. — Я знаю настоящего тебя всего несколько месяцев.
— Да. С тех пор как ты носишь моего ребенка.
Лия замерла.
— Это несправедливо.
— Я был достаточно хорош, чтобы сделать тебе ребенка.
— Я никогда не говорила, что ты плохой человек.
— Ты никогда не говорила этого вслух, — я ходил, несмотря на боль в колене. — Команда не верит в меня. Лига считает меня куском дерьма. Что насчет тебя?
Она замолчала, ее рука коснулась живота и ребенка. Моего ребенка. Я не дал ей время на обдумывание. Это был несложный вопрос.
Мой голос ожесточился.
— Скажи мне, что ты думаешь обо мне.
— Зачем?
— Потому что мне нужно это услышать.
— Почему?
— Потому что по какой-то проклятой причине твое мнение имеет значение больше, чем чье-либо другое.
Молчание Лии ответило за нее. Она полезла в сумочку и достала фотографию — глянцевое изображение чего-то черно-белого, слишком нечеткого, чтобы разобрать.
— У меня сегодня был прием у врача, Джек, — сглотнула она. — Помнишь?
Нет. Я не помню. Я должен был помнить. Верно? Может быть?
О, черт.
— Что это? — спросил я.
— Сонограмма, — она говорила слишком тихо. Не то, чтобы она обидела меня, но как будто она уже сказала мне свой ответ. — Все в порядке. Ребенок здоров и подрастает.
— Почему ты не сказала мне, что у тебя назначена встреча с врачом?
— Я говорила. Ты сказал, что встретишь меня там.