Я была молода, двадцать один год, только что закончила колледж, когда познакомилась с Тедом. Он был красив, умен, и я боготворила его. Он происходил из старой аристократической семьи и буквально ошеломил меня. Еще бы! Хрустальная мечта любой девушки.
Джейк резко возненавидел Теда.
Сара задумчиво продолжала:
Я думала, что это так романтично, когда он попросил меня поехать с ним на Ближний Восток, и это действительно было романтично. До рождения моего сына.
Она не говорила о мальчике как «их» сыне, только «моем».
Тед изменился. Он был недоволен тем, что я провожу все время с ребенком. То, что его никогда не было дома, не считалось. Он встречался с какими-то людьми, с которыми меня не знакомил. Когда я узнала, что некоторые из них участвуют в антиправительственном заговоре, то пришла в ужас.
Голос Сары прервался. Джейк теперь все понимал. Какого же дурака он свалял!
И что ты сделала?
То, что сделала бы любая мать. Я пыталась уговорить Теда уехать. О Господи, как я старалась заставить его увидеть опасность, которой он подвергает всех нас своими политическими интригами.
Джейк не мог оторвать взгляд от капли дождя — слезы? — скользящей по ее щеке.
Почему ты не взяла сына и не уехала?
Смех Сары заскрежетал как будто прямо по его обнаженному сердцу.
Как это кажется просто, не правда ли? Я пыталась, но, когда сказала Теду, что уезжаю с ребенком домой, он обезумел.
Его Сара, Сара, которая никогда не будет принадлежать ему, нервно скребла руками по джинсам. Джейк хотел схватить эти руки, успокоить их отчаянные метания.
Ее хриплый, полный слез голос хлестал по нему:
Ты понимаешь, что это значило? С того момента я никогда не оставалась одна. Няня Тардех, Тед, жены его друзей — кто-нибудь всегда был рядом. Как ты не понимаешь, Джейк? Тед не собирался отпускать нас одних и не собирался уезжать сам. Даже когда разбомбили наше посольство. Вот тогда я поняла, что должна что-то сделать.
И что ты сделала?
Тихий, приглушенный шумом карнавала, ее голос проникал в его душу. В сыром воздухе цветочный аромат этой женщины терзал его воспоминаниями.
Я умоляла его уехать с нами. Я обещала, что вернусь с ним, если мы сможем хотя бы ребенка оставить в Америке.
Джейк положил ладони на ее ледяные руки. Сара даже не заметила, холодные пальцы продолжали возбужденно метаться. Он опустил руки, не в силах успокоить ее.
Наконец он согласился.
Так что же произошло?
Джейк вспомнил Теда, его обаяние. Нетрудно догадаться, что такой человек способен на все.
Тед купил нам билеты, все спланировал, помог мне собрать вещи. Мы сели в самолет. — Голос Сары оборвался, она истерично рассмеялась. — Это был последний рейс оттуда, но никто из нас еще не знал этого.
Джейк боялся дотронуться до нее. Поток воспоминаний уносил ее от него к далекому берегу и времени.
Мы пристегнули ремни. Уже пристегнули ремни! Ты можешь себе представить! Вот-вот самолет взлетит. И тут Тед посмотрел в иллюминатор. «Вон Тардех, — сказал он. — Позволь мне вынести ребенка на минутку. Она увидит его в последний раз, Сара. Не обращай свой гнев на Тардех. Она была его второй матерью».
Сара затрясла головой, и мокрые волосы коснулись руки Джейка.
Я возражала. Я сказала Теду, что ребенку нужно дать бутылочку, что он устал.
Она теперь смотрела как будто сквозь Джейка.
Тед встал. Помню, как он ударился головой. Я просила его поспешить, хотела скорее дать мальчику бутылочку, чтобы у него не болели ушки… — Она умолкла, губы дрожали. — Чтобы у него не болели ушки! — Она отчаянно выдернула руки и стала растирать их. — Кажется, холодает, — жалобно сказала она.
Нет. Встань сюда, я прикрою тебя от ветра.
Им надо уезжать скорее, пока не разразился настоящий ливень. Бак и Николас могут вернуться в любую минуту. Он посмотрел на небо. Тяжелые тучи надвигались на них.
Она все еще терла руки, глядя в землю.
Я смотрела, как Тед шел по проходу. Никогда не прощу себя за это. Как я могла доверить ему моего ребенка?
Она подняла на Джейка невидящие глаза.
И его ребенка, Сара, — поправил Джейк.
Он был так голоден, что сосал мой палец. А я была беспечна. Я доверила Теду моего ребенка.
Это не твоя вина.
Она непонимающе смотрела на него. Она была в другом мире и другом времени.
Я потрогала его маленькие веки, такие шелковистые. Я все еще чувствую их по ночам в своих снах. О Господи… Я все еще просыпаюсь, думая, что сижу в самолете, держу его, Тед тянется к нему, а я прижимаю моего мальчика крепче и крепче и не отдаю, и самолет поднимается, и он еще в моих руках, завернутый в голубое одеяльце с белыми кружевами, и я глажу его шелковистую кожу…