— Не твой, — ослепляет меня улыбкой. — Не переживай.
— Он не мой! — восклицаю, потому что это упоминание начинает злить, особенно после его сегодняшних фокусов.
— Не твой бывший? Настоящий?! — ловит она меня на словах.
— Ой, Лиз, не начинай, — молю ее, рыкнув в сторону подруги. — А с чем помогла-то?
— Нинка при расставании у него бумаги кое-какие сперла, — рассказывает она недовольно. — Они ссорились и так далее. Меня все это достало, и я ему принесла эти бумаги, чтобы его люди у нас под окном не стояли. А он мне из своего автосалона машину дал, но не в кредит, а в рассрочку, — дарит мне улыбку. — Плюс, пока рылась у сестры в комнате, много косяков ее узнала. Половину из них я с легкостью могу исправить, тем самым победив зло.
Лизка искренне считает, что Нина настоящее зло, а сама Лиза — добро. И хоть моя подруга младше, она все равно частенько прибирает за Ниной, злясь на несправедливость.
— Как именно узнала о ее косяках? — интересуюсь равнодушно.
— У нее блокнотик есть под матрасом, — произносит недовольно. — Там табличка. Как и чем она насолила бывшим при расставании. И поверь, там есть такое, что даже господь бог не исправит!
И я в это верю, потому что знаю Нину.
Даже мне как-то насолила. Но, правда, заслуженно. Я, сама того не ведая, отбила у нее парня.
Мы с Кириллом познакомились на дне рождения Лизы. Медведев пришел туда с Ниной, с которой на тот момент встречался, если так можно назвать две недели свиданий, прогулок и так далее.
Мы с ним случайно разговорились. И, как повар и ресторатор, отлично друг друга понимали.
А затем все закрутилось, завертелось, и я даже не заметила, как практически переехала к Медведеву и начала готовить ему завтраки, после которых меня признавали лучшим поваром мира.
— Странная она у тебя, — вздыхаю.
— Ага.
— Кровожадная и мстительная, — добавляю, и подруга согласно кивает, поддерживая мое мнение.
— Девчонки, — окликает нас Медведев, выйдя из своей машины, припаркованной недалеко от машины Лизы.
— Бежим! — кричит подруга и, схватив меня за руку, тащит в сторону своей машины.
Открывает мне дверь, чуть ли не заталкивает внутрь, и сама бежит за руль.
— Ты чего?! — не понимаю, почему у нее такая реакция.
Обычно, по крайней мере последние три месяца, она на стороне Медведева. Уговаривает рассказать о ребенке и помириться с ним. Или хотя бы ради ребенка общаться.
— Потому что так надо, — бросает она, заводя машину.
— Зачем?
— Бесит меня, когда люди не понимают. Говоришь им, а они не слушают, продолжают стучать в закрытую дверь, — отвечает и уезжает с парковки, оставив Медведева с носом.
Так и знала, что она моя подруга!
Но, как вернулась с курсов, перестала ее понимать.
Такое ощущение, что она тоже беременна и гормоны взяли над ней верх.
Кирилл
Смотрю вслед уезжающей машине и не верю своим глазам.
Что эта девчонка творит?!
И это я не про Настю, у которой шалят гормоны, а про ее подругу Лизу.
А как же помощь?!
Как же обещание восстановить наши с Настей отношения?
Подарить нам второй шанс и не дать ребенку вырасти без отца?
Забыла?!
На кой черт она ее схватила и потащила к себе в машину?!
Могли бы воспользоваться моментом, но этот купидон лично встал между нами.
И зачем?! Почему?!
Что в голове у этой помощницы?!
Набрал бы и спросил, что за дела, но ведь в машине с ней Настя. Тогда она точно догадается о том, что у меня что-то с ее подругой есть.
— Кирилл Витальевич, — управляющий ресторана идет в мою сторону с легкой улыбкой.
— Слушаю, — оборачиваюсь к ней без тени радости на лице. Не до фальши сейчас. У меня беременную девушку из-под носа украли.
— Мы можем поговорить? — интересуется она.
— Давайте, — соглашаюсь, потому что, если не увлеку себя сейчас чем-то, точно поеду вслед за парочкой.
— Не хочу ябедничать и крысятничать, но мне нужно понимать происходящее, Кирилл Витальевич, — тянет женщина.
— Говорите. Попробую помочь вам, — вздыхаю.
— Наша сотрудница Анастасия утверждает, что вы сегодня ей прислали цветы и подарки. Она ждет от вас ребенка, и вы скоро поженитесь, — перечисляет она, внимательно изучая мое лицо при каждом факте. Но я равнодушен, и по лицу ничего не понять.
— Ну и… — подталкиваю ее продолжить, потому что она замолкает.
— Это правда? — задает ключевой вопрос.
— А зачем вам эта информация? — интересуюсь в ответ