Я слышу его крик, плачу от счастья. Протягиваю руки. Я так долго мечтала о нашей встрече. Укол… темнота.
Очнулась я в палате. Одна. Зову врача. Уже хочу встать и бежать на поиски. Доктор появляется довольно быстро.
- Где мой сын? Я хочу его видеть! – кричу, и почему-то задыхаюсь от слез. Не нравится мне выражение лица врача.
- Я сожалею… ваш сын не выжил… так иногда случается…
Глава 19
- Нееет… - хриплю и проваливаюсь во тьму.
Не хочу возвращаться в мир, где нет моей крохи. Не верю, не могу принять, никогда не смогу. Это за гранью… тут слово боль не значит ничего. И ничего не может передать. Это ничтожная часть той испепеляющей бездны, что разверзлась во мне.
Я больше не чувствую тела, окружающую реальность, есть только адское состояние апокалипсиса внутри. Не могу смотреть на людей, говорить с ними. Хочу видеть своего малыша. Внутри больше нет ран, там огромная черная дыра горя и отчаяния, что душит, съедает.
Слезы обжигают щеки, они льются непрерывным водопадом. Горькие, пропитанные осознанием, что моего крохи больше нет со мной.
- Я хочу видеть сына! – едва шевеля губами, говорю доктору, который снова пришел проверить меня. До этого он приходил несколько раз, что-то говорил. Не помню. Кажется, были и Леша с Андреем. Память не фиксировала этих моментов. В моей черной вселенной нет места для людей, там есть лишь обжигающее, ядовитое горе.
- Мне очень жаль… - бормочет, глядя в пол.
- Покажите мне его! Мне надо увидеть… своими глазами, - хватаю его с силой за рукав, тяну так, что он покачивается на ногах. Даже сейчас одно воспоминание о малыше, и он дает мне силы.
- Я поговорю с Алексеем… - поспешно выбегает. Он меня боится.
- При чем тут Алексей?! Это мой сын! – кричу ему вслед. - Слышите, мой! – и снова отчаяние забирает меня к себе, в черное забвение. И там лучше, я не хочу возвращаться в реальность, она слишком жестока для меня.
Девять бесценных месяцев мой малыш был со мной, вот где было настоящее счастье. Я наивно полагала, что у нас еще столько времени впереди… а мой ангелочек упорхнул. Даже на руках его не успела подержать.
Все же в сопровождении Леши, меня привели в морг. Показали крохотное синюшное тельце издалека. Близко не подпустили. Я рвалась к своему крохе, кричала, но укол и снова черная бездна.
- Это не мой сын! – все, что я успела сказать, перед очередным падением в свое небытие отчаяния.
Новое пробуждение, как всегда боль. Восстанавливаю по фрагментам встречу с моим крохой. Почему мое материнское сердце молчало? Да, мне жаль ребеночка того… Но я не чувствую особенной связи. Не ощущаю сына там на небесах. У меня в голове какой-то диссонанс, раздвоение, боль от потери, и нет принятия этой потери.
Возможно, так и бывает у матерей, переживших подобное горе. Мы не можем принять данный факт, до последнего верим в чудо. И все же меня мучает осознание, чувство, что он совсем рядом, но я не могу его найти. Это сводит с ума. Доводит до грани безумия. Ведь моего крохи нет. Но и не ощущаю, что он ушел.
- Птичка, ты ж у меня сильная, - рука Леши дрожит, в глазах стоят слезы.
Он рядом, пытается поддержать. Только как могут любые слова унять боль? Зачем мне поддержка? Утешение? Что это все поменяет?
- Где тело! Где мой малыш! Я хочу его похоронить!
- Они его… это… - запинается. – Ты не волнуйся. Давай я позову медсестру, пусть сделают тебе укол.
- Что они?! Что, Лешааа! – кричу так, что срываю горло.
- Кремировали. Так психолог сказал лучше. Так ты быстрее сможешь вернуться к нормальной жизни.
- К какой нормальной?! Лешааа! – впиваюсь ногтями ему в руку. – Как может быть что-то без моего крохи? Кааак? Скажи! Вы не имели права у меня отбирать тело! Без моего согласия! Не имели правааа!
До этого я с трудом выдавливала из себя пару фраз. А тут меня прорывает. Кричу, задыхаюсь, слезы льются ручьем, ничего не вижу, только в ушах стоит крик моего сыночка. Снова укол… Небытие…
Очнулась я уже в другой больнице… Новый врач с ослепительной белоснежной улыбкой, вдохновенно рассказывает, что в их центре меня смогут вернуть к нормальной жизни. Только где бы я ни находилось, не может быть нормальной жизни без моего крохи.
***
Врач вышел на подземную парковку. Снял очки, протер глаза. Руки дрожат. Снова эти крики, за живое хватают, душу выворачивают. Не может он больше так.
- Гореть мне в аду… нам всем, - бормочет сдавленно.
Он не мог поступить иначе. Слишком многое на кону поставлено. Или все же мог? Может еще можно что-то исправить.
Обернулся, услышав шаги. Узнал приближающуюся фигуру. Врач назначил встречу без свидетелей, хотел обсудить, сложившуюся ситуацию. Эта встреча стала последней в его жизни…