И мне жутко хочется все ему объяснить, добивает эта ситуация, повисшая в воздухе. Я согласна с Владом, откровенный разговор расставит все по местам. Давно надо было ему во всем признаться. А я трусиха малодушная.
Пыталась ему дозвониться, в этот день, на следующий. Телефон выключен. И где он остановился, мы без понятия.
- Мася, я переговорил с Серегой, он пробьет, где Марк. Хотя бы будем знать, где он отсиживается. И еще надо бы к нему съездить, обговорить некоторые моменты. И… - замялся.
- Что? Говори как есть, - поднимаю на него затравленный взгляд. Ситуация с Марком гложет меня изнутри и не отпустит, пока я не поговорю с ним.
- Хочу встретиться со Светкой. Слишком многое ей сходит с рук, у следствия нет доказательств по большей части ее деяний.
- А это неопасно?
- Мась, ну ты чего, - прижимает меня к себе, гладит по голове. – Я просто должен поставить точку и жить дальше…
- Угу, - киваю, а сама вцепилась в него и не могу, не хочу отпускать.
- Вы тут без меня справитесь? Я недолго.
- Справимся. Но будем скучать. И скажи, пусть Сергей Иванович узнает, где Марк и как будут новости, сразу звони… так волнуюсь…
- Люблю тебя, моя девочка, - берет мое лицо в капкан своих ладоней, целует в губы, окутывает нежностью. Я так истосковалась по его теплу. Вот он рядом, а все равно не верю в реальность происходящего.
- И я тебя, - вздыхаю, - Наша любовь слишком много горя приносит…
- Прорвемся, Мась, обещаю. Я больше тебя не отпущу, - сказал и одной фразой разбил вдребезги мои сомнения. Будущее у него появились яркие очертания. Даже несмотря на бушующее во мне чувство вины. Любовь она держит на плаву, дает силы.
- Прорвемся, - слабо улыбаюсь, пытаюсь не зарыдать, теперь уже от счастья. Если расплачусь, то Влад останется со мной. А он прав, надо разобраться в прошлом до конца, чтобы навсегда закрыть туда двери.
***
Ситуация паршивая до невозможности. Только на мгновение позволил себе быть счастливым, как вот он новый удар – осознание насколько я дрянной отец. Я бы реально отступил, как бы ни любил, ушел бы с дороги. Как и планировал изначально.
Если бы она его любила. Но ведь они даже не спали, жили как друзья. Я каждой клеткой, каждой порой чувствую ее любовь, купаюсь в ней и не готов отпускать. Не могу.
Даже если, рационально подумать. Разойдись я с Илоной, кому от этого лучше будет? Никому. Она его не полюбит. Дениска итак столько времени рос без матери, и теперь лишить его полноценной семьи? Зачем? Логика и чувства в данной ситуации работают в тандеме. Но это не умоляет факта – я предатель по отношению к старшему сыну.
Да, можно оправдываться, что так сложились обстоятельства. Только от этого Марку не легче. Подозреваю, наши отношения испорчены навсегда и у меня нет ни малейшей идеи, как все изменить. Надеяться на его понимание? Бессмысленно. Он не простит. Даже если, умом будет понимать все и выслушает нашу правду до конца.
С такими невеселыми мыслями еду к Сереге. Оставить масю было сложно, но я должен разобраться во всем. Надо чтобы Светка получила максимальный срок. И я попробую ее разговорить. Хоть так и тянет сказать водителю, чтобы разворачивал машину и гнал домой. Обнять родных и до бесконечности купаться в их любви.
- Какие люди! Цветешь и пахнешь, Влад! – Серега встал с кресла и пожал мне руку.
- Есть от чего, - усмехаюсь.
- Не сомневаюсь. А твоя благоверная снова в больничке.
- Что на этот раз? – сажусь напротив друга.
- Сокамерницы ее отметелили. Ребра, рука сломана, порезы, синяки. Несносный у нее характер, не прижилась, - пожимает плечами.
- А ты не сильно-то и беспокоился о ее безопасности, - говорю и понимаю, что ничего не дрогнуло. Нет к ней жалости. После того, что она натворила, заставить мать поверить в смерть собственного ребенка… организация убийств, манипуляции, в этом монстре нет ничего человеческого, так откуда у меня может возникнуть к ней сострадание?
- Это не моя забота, - подмигивает мне. – Но вот с доказательствами против нее, дела обстоят неважно. У нас на нее слишком мало. За покушение на тебя сядет. Похищение ребенка тоже докажем. Еще пару грешков слабо за уши можно притянуть. А в остальном, мадам все чужими руками делала. От чистосердечного отказывается, изображает из себя невинную жертву и все требует сменить ей государственного защитника. Бабок-то на адвоката нет.
- И ты постарался для нее «самого талантливого» выбить? – усмехаюсь.
- А то! Двоечник высшей пробы! Два раза с универа чуть не выгнали, с горем пополам закончил, вот Светлана его первое дело.