Развернувшись, капитан отправился обратно. Абакумов, указав на него пальцем, констатировал:
— Вот видите, товарищ майор, как он с людьми общается? Называет форменную одежду говном. И, заметьте, он обут в неуставные туфли!
Марочкин, подпрыгнув на ходу от злости, скрылся в кабинете и зачем-то закрылся на ключ. Куров развел руками, показывая, что ничего в этой ситуации поделать не может.
— А еще необходимо проверить, — не унимался Батон, — может, он там, на рабочем месте, сейчас водки напьется. У меня создалось впечатление, что он — хронический алкоголик! У него характерный внешний вид.
Со стороны лестницы появился бледный Кузнецов. Увидев Батона, стоявшего рядом с Куровым, он на негнущихся ногах подошел к ним, и устало спросил:
— Что случилось?
— Ничего-ничего, — ответил Куров, — до свидания всем, разберемся.
Батон взял Петровича под руку и повел его к лестнице, нежно приговаривая:
— Все в порядке, никакой справки не будет. И выговор вам новый не объявят. Надо уметь общаться с людьми — и все будет хорошо.
С тех пор у Абакумова появилось новое развлечение. При отлове за нарушение правил кого-нибудь из кентов Марочкина, он веселился от души. Увидев в руках водителя визитную карточку капитана, Батон просил ему позвонить. Как только нарушитель давал Абакумову трубку телефона, тот вкрадчивым, измененным голосом осведомлялся:
— Алло, с кем я говорю?
— Это капитан Марочкин, — следовал ответ.
— Что, нужно отпустить этого человека?
— Да, это мой друг.
И здесь Батон всегда менял голос на обычный и вдохновенно орал в трубку:
— Я знаю капитана Марочкина как честного и принципиального офицера! А ты — мошенник, прикрывающийся его достойным именем! Пошел вон, гнида!
Трубка тут же отключалась с другой от Абакумова стороны, и Леша с удовольствием составлял протокол на ошарашенного водителя.
В один из дней инспекторы узнали об очередной затее руководства. Решено было собрать с каждого гаишника по тысяче рублей для создания величественного монумента на территории Управления ГИБДД. Полков в крае было ровно пять. В каждом из них работало от семисот до тысячи человек. Плюс — районные и городские отделения. В курилке шло обсуждение этой темы.
Яреев сказал:
— В общей сложности выходит сумма в размере пяти-шести миллионов рублей. Интересно, что же можно изваять за такие деньги?
Клейман заметил:
— Такой размах по плечу Церетели. Запросто можно забабахать какую-нибудь колонну.
— Ничего подобного, — скучающим голосом сообщил Кривцов, — я вам точно скажу, что будет. Для начала они сопрут четыре, а еще лучше пять миллионов, и на оставшиеся деньги поставят гипсовый бюст, который обмоют в хорошем кабаке.
— Действительно, — согласился Поваров, — обязательно надо в очередной раз ободрать инспектора. Вон, в пятиэтажном здании Управления постоянно происходит ремонт. Один месяц — этаж. И так на протяжении нескольких последних лет. Причем после каждого ремонта меняют офисную мебель. На очередном этаже! Неужели она за пять месяцев так сильно изнашивается?
— Да ты на двор посмотри! — Клейман покраснел от возбуждения. — Был нормальный, ровный и свежий асфальт. Содрали его к черту, и все выложили плиткой. Понятно, что так красивей. Но территория Управления — не городской парк! И не центральная улица! Это государственное учреждение! Чем плох ровный, хороший асфальт? Оставили бы его в покое, а на плиточные деньги поставили бы памятник.
— Кстати, кому этот памятник нужен? — поинтересовался Яреев.
— Мне не нужен, — ответил Кривцов.
— Мне тоже, — согласился с ним Поваров.
— Ну, почему бы не поставить? — высказался Юрик Баркасов. — Сколько инспекторов погибло в дорожных происшествиях, на постах, в Чечне!
Яреев ответил ему:
— У каждого из них есть свой индивидуальный памятник на кладбище. На которые, кстати, мы всегда скидывались. И у тебя будет. И мы, как обычно, скинемся. А если ты желаешь стоять в камне на плацу, давай мы тебя грохнем прямо здесь. Пожарной лопатой. Чем плохо? Ты оружие получил? Значит, погибнешь на посту. Представляешь, на похоронах будут звучать твои любимые песни: «Владимирский централ» и «Голуби летят над нашей зоной». Чем не достойная смерть для гаишника?
Клейман добавил:
— Но на такого фрукта как ты даже миллион жалко потратить. Пусть делают из гипса!
— Пошли вы в задницу! — обиделся Юрик.