— «Понял», — ответил Миша. — «А что, надо всех сразу матом крыть?»
— «Ни черта ты не понял», — Гиммлер опять начал злиться, — «ты на рожу на его смотри, на рожу! Она тебе все расскажет. Короче, вон там за углом есть магазин. Привези мне после смены упаковку соков. Понял?»
— «Теперь понял».
Командир взвода сел в машину и уехал, а Миша принялся ковырять в носу, усваивая полученную информацию…
Поваров сказал:
— Гиммлер прав. По лицу сразу видно, что за человек перед тобой.
— Он в другом не прав, — заметил Яреев. — Если каждую конченую гниду отпускать безнаказанно, их будет все больше и больше. Эти двое приедут в свой родной хутор, расскажут всем друзьям и родственникам, что надо козлить побольше — и менты связываться не станут. Все, пошло-поехало. Цепная реакция.
— Тебе не все равно? — поинтересовался Кривцов.
— В смысле, на наш век хватит?
— Ну да.
— Нет, — сказал Яреев, — я так не могу. По мне — козли, не козли, все равно получи гранату от советского солдата.
— И я такого же мнения, — поддержал напарника Клейман.
— Ну и дураки, — Ленька поднял вверх руку с оттопыренным указательным пальцем, — пока вы воюете за Родину, ваши семьи будут питаться бесплатными грибами. А называются эти грибы — отсосиновики.
Он поводил пальцем перед носом Яреева и пошел включать электрочайник.
— Сам ты дурак, — сказал Клейман, — за державу же обидно. О нас уже давно ноги вытирают. А будет еще хуже. И все из-за таких как Гиммлер и Царь (у того такая же политика).
Кривцов возился со стаканом и банкой кофе. Он, не оборачиваясь, громко произнес:
— Неужели ты, прожив на этом свете более сорока лет, до сих пор не понял, что никому не нужен, кроме родных и близких?
Клейман на минуту задумался. Потом закурил и ответил:
— Тут ты прав. Но существуют еще чувство собственного достоинства и самоуважение, наконец.
— Когда твоей семье будет нечего кушать, потому что отсосиновики тоже иногда заканчиваются, — Ленька отхлебнул кофе и, причмокнув, продолжил, — ты ей выложишь на стол свое чувство самоуважения, и пусть она его грызет. А на десерт закусит достоинством. Возможно, такие калорийные продукты не сведут никого в гроб.
Кафедранты задумались. Все молча курили. Яреев решил высказаться:
— Вы знаете, если воевать за Родину, то всем вместе. Иначе нет смысла. Все блатные царские кормильцы отпускают кончелыг, а бухих продают за шапку сухарей. Лишь бы не терять время. Вымогают деньги со всех подряд. А мы изо дня в день воюем. Бегаем в личное время по судам и прокуратурам. Такое ощущение, что сражаемся с ветряными мельницами. Какая-то беспросветная битва получается. Одноцветная, как жизнь негритянского говновоза. Может, действительно хватит?
— Вот-вот, — Ленька довольно улыбался, — умнеете на глазах. А еще учтите, что сейчас начнутся сокращения. В первую очередь попрут тех, кто статистику портит. То есть — на кого жалоб больше приходит. Ха-ха-ха!
На следующий день в курилке собралась прежняя компания, к которой добавился Пернатый.
Давясь от смеха, он рассказывал:
— Звонит мне сегодня Царь. Говорит, мол, привези собранные вчера деньги и на рынок заедь, купи мяса. Ну, сделал я все. Приезжаю к нему на дачу. Смотрю, ворота приоткрыты. Захожу потихоньку, гляжу — Царь по огороду лазит на двух ногах, как ни в чем не бывало. Тут он оборачивается, видит меня и застывает, как вкопанный. Знаете, что он сделал? Заорал жене, чтоб срочно принесла костыль. Та уже тут как тут. Причем пока она бегала, он стоял с поджатой правой ногой. Короче, оперся Царь на костыль и заявил, что пытался ходить двумя ногами. Думал — уже выздоровел. Оказалось — нет. Ну, просто дикие боли преследуют! После чего пошкандыбал к дому, подворачивая ногу, но уже почему-то левую.
— Ну, что Царь — гофрированный шланг, мы и без тебя знаем, — сказал Клейман. — На больничный он смылся, чтоб выговоряку не получить.
— Какой выговоряка? — продолжил смеяться Ванька. — Все уже хорошо. Никто из руководства не пострадал. Там из главка заказик поступил. Нужно купить модный автомобильный магнитофон. Сейчас вам расскажут, по сколько сдавать. Ха-ха-ха!