- Наверное, сожрали что-нибудь несвежее. Обдристались!
Командир роты подумал немного и опять уставился на Алмазова, который никак не мог прийти в себя и, вытаращив глаза, усиленно моргал.
- Или я неправильно говорю?- продолжил Царь.
- Все правильно, Алексеич,- сказал Яреев,- виноваты. Будем исправляться.
Алмазов продолжал пребывать в ступоре. Из-за угла дома доносились самые разнообразные звуки: ржание, взвизгиванья, топот ног и прочие веселушки.
- Кому это там неймется, мля? - Царь строго посмотрел в ту сторону и начал по-новой:
- Вот я сейчас пойду с этими результатами к подполковнику Хмаре, и что я ему скажу? На три экипажа - один бухой. Вы знаете, как он нас, командиров, дрючит? Как помойных котов! У меня каждый день задница красная! А все из-за вас. Зачем мне это? А как попросишь денег сдать, так вам это не надо. Нету их, видите ли!
Из-за угла вышли Кривошапко с Кипятковым. Лица их были уставшими и блестели влажными глазами.
- Разрешите встать в строй,- хрипло попросил Палыч.
Царь махнул рукой:
- Разрешаю. Что - жаба давит? Денег накрали полные карманы, а жрете всякую дешевую муйню. Экономите? Вот за жадность вас боженька и наказал. Теперь задницами в сортирах расплачиваетесь.
Уловив взглядом движение в районе курилки, командир роты крикнул:
- Кто там прячется? Выходи!
Появился Ваня Дрозд, занимавший должность помощника командира роты по технической части. Был он капитаном и представлял собой личность, сходную по своему назначению с гофрированным шлангом высочайшего качества.
- Ага, ну-ка, иди сюда, работяга чертов, - Царь поманил пальцем.
Ваня подошел.
- Значит так. Гращенко и Пахомов идут домой, потому что они всю ночь трудились и устали. А вот эти четверо бездельников в твоем распоряжении. Ровно час занимаешься с ними строевой подготовкой. А то на последнем смотре генерал сказал, что наш полк ходит хуже пожарников. Потом мне доложишь, и я проверю, как ты их натренировал.
Царь развернулся и скрылся внутри здания. Дрозд потер ладони и весело спросил:
- Ну что, сынки, потренируемся?
Яреев ответил:
- Сейчас мы тебя отведем за курилку и там заставим одного ходить в колонне по четыре.
- Напра-во,- скомандовал Ваня, - за угол шагом марш.
Яреев дал пинок Алмазову, который как бы прилип к асфальту, и строй, состоявший из четверых злостных неплательщиков, протопал за угол строения.
Там дружно достали сигареты и закурили. Некурящий Алмазов наконец-то пришел в себя и сказал:
- Надо же, какая скотина! И ведь все это, весь этот концерт только из-за денег!
Яреев хмыкнул:
- А то ты его не знаешь.
- Но он таким раньше не был.
- Это когда не был, когда ты ему при получении звания капитана восемь звезд из чистого золота подарил? - поинтересовался Палыч.
- Так это мы с напарником подарили, потому что он человеком тогда был, - ответил Алмазов.
- Ну да, ну да, - сказал Яреев,- я помню это время. Вы тогда после такого подарка месяца три в шоколаде ходили и ни черта не делали. Зато всех остальных он драл и в хвост и в гриву. Человека нашел! Да никогда он человеком не был, и никогда уже не станет. Аппетит приходит во время еды. Сначала ты с золотишком, потом еще кто-нибудь с подобным, и получайте, что заслужили.
Он сплюнул себе под ноги. Изя подумал немного и спросил:
- И что ж теперь делать?
- А ты ему еще майорские звезды подари. Он уже год майором ходит, а тебя все нет, да нет. Ау, где ты, Алмазов? - Яреев приставил ладонь к глазам, встал в картинную позу и оглядел окрестности. - Звезду для Его Величества!
Все рассмеялись. Кипятков предложил:
- Может, возьмем бутылку, да позавтракаем?
- Бутылку тебе, - Палыч выбросил окурок, - "Буратино" пей, токсикоман угарный. Но я - за предложение!
Яреев взглянул на часы и сказал:
- Уже десятый час. Раньше десяти нас не отпустят. Пока соберемся - будет одиннадцать. Употреблять будем часа два... Нет, вы - выходные, а нам сегодня еще работать. Да и Андрюша - непьющий.
Андрюша (он же - Алмазов, он же - Исаак Ааронович, он же - Израиль Моисеевич и так далее) поинтересовался:
- Сколько вы пить можете? Тут устал после ночи, как собака, ноги еле держат.
- Ты бы с нами лакал потихоньку и крепче б спал. А когда крепко спишь - лучше отдыхаешь, - заметил Палыч.
Алмазову, как и всем присутствовавшим, было лет тридцать пять. Роста он был среднего, тело имел пухлое и обладал, ко всему прочему, небольшим животиком. Волосы кудрявились над его высоким морщинистым лбом, под которым располагались два больших, хитро прищуренных глаза и породистый горбатый нос. Короче - не хватало только пейсов. За это во взводе его иной раз обзывали раввином и интересовались курсом библейских серебренников по отношению к современному доллару.
Дело в том, что основной способностью Андрюши было умение чувствовать подлинность денежных купюр чуть ли не на подсознательном уровне. Без всяких приборов он определял - фальшивая бумажка или нет. Не раз проводили эксперименты, подсовывая ему затертые купюры различных стран. Андрюша брал их в руки, вертел в пальцах, закрывал глаза и к чему-то прислушивался. Через минуту вердикт был готов. Ошибок не происходило. Правда, это касалось рублей, долларов, фунтов и прочих, более или менее приличных денег, включая йены.