- Как всегда, тревожная, - сказал появившийся сзади Яреев, - ну как отдыхалось?
- Я не отдыхал, а болел, - ответил Клейман.
- Ага, видел я тебя больного на одном канальчике с удочкой и чекушкой.
- Рыбалка, как известно, лечит от всего.
- Ну-ну, - Яреев посмотрел на Юрика и спросил у того:
- А ты опять сегодня на въезде в парк работаешь?
- Да, - ответил Юрик, и у него тут же упало настроение.
- Наверное, давно к Царю здороваться не подходил.
- А с чем подходить, если я уже вторую неделю парк охраняю?
- И ни один бухой не попался?
- Там такие бухие ездят, что если остановишь, сам ему должен будешь, - настроение у Баркасова пропало вообще.
- Да там же старое русло реки протекает, - вспомнил Клейман. - Купи пару-тройку водных велосипедов, несколько лодок в придачу и сдавай в прокат отдыхающим. Вот тебе и бизнес. Назови пункт проката: "Юра Лодочный и свисток"!
- Да пошли вы все! - вконец обиделся Баркасов и отошел в сторону.
Яреев решил его добить и громко сказал:
- Юрик, а ты в курсе, что твое имя является русской формой имени Георгий? В большинстве летописей Юрия Долгорукого называют князем Георгием.
- Брехня! - долетел голос Баркасова.
Клейман тут же среагировал до́лжным образом и крикнул:
- Эй, Жора Лодочный! Иди к нам.
Они с Яреевым с удовольствием рассмеялись.
Стали подходить другие инспекторы. До развода оставалось еще пятнадцать минут. Все курили и болтали. Появился командир второго взвода капитан Кузнецов Алексей Петрович. Он сказал:
- Давайте рабочие тетради, я проверки напишу.
Инспекторы свалили тетради на капот ближайшей патрульки. Петрович принялся писать и одновременно выговаривать:
- Как вы мне все опротивели. Надоело за вас по шее получать. Никто ничего не делает, и делать не хочет. Вы только смерти моей хотите. Сколько можно меня подставлять? Вот сейчас пойдем в актовый зал и меня обязательно за вас дрюкнут!
- Петрович, - вежливо перебил его Яреев, - от этого никуда не денешься.
- Почему?
- Ты помнишь, как этот зал назывался при советской власти?
- Ну-у, ленинская комната, по-моему, - вспомнил молодость Кузнецов.
- А сейчас - АКТОВЫЙ ЗАЛ! То есть место для проведения половых актов.
Раздался дружный гогот. Кузнецов запустил в Яреева чьей-то тетрадью и сказал:
- Уйди отсюда, видеть тебя не могу!
И тут взгляд его уперся в синюю рубашку Клеймана. Кожа на лице взводного командира моментально посерела, а подбородок его отъехал книзу:
- Э, в-ва, - проблеял Кузнецов и ничего больше сказать не смог.
- Да не знал я, Петрович, - попытался оправдаться Клейман.
Дар речи вернулся к Кузнецову, и он заорал:
- Уйди с глаз моих долой! Чтобы на разводе я тебя не видел! Стой за машинами! Вторую неделю все в белых рубашках ходят!
- Все-все-все, - Клейман сбежал за машины.
- Что здесь за крики? - спросил неожиданно появившийся Царь.
- Все нормально, Алексеич, - ответил Кузнецов, продолжая писать проверки.
- Ну и правильно кричишь, - сказал Царь, здороваясь с инспекторами за руки. - Иногда надо и покричать. А то сюсюкаешься с ними, а они тебе на шею садятся и тебя же топят.
Говоря это, он действовал руками как опытный жонглер. Всунутые в правую руку деньги он мгновенно перекидывал в левую. Дальше левая ныряла в карман, а правая тянулась к следующему рукопожатию. Тут из актового зала выглянул Юрик Баркасов и, боясь, что не успеет, вприпрыжку поскакал здороваться с Царем. Успел, слава богу. Лицо его посветлело...
После развода, когда все построились для отдачи приказа, Царь торжественно выругал Яреева за безобразное отношение к патрульному автомобилю и установил двухнедельный срок для полной покраски машины, естественно, за его же счет. Типа, заводская краска уже выгорела, а машина должна выглядеть прилично. То, что автомобиль Яреева еще несколько лет назад должен был списаться на металлолом ввиду старости, командира не волновало.
Ответственный по роте майор Оленев отдал приказ о заступлении на службу, и строй развалился. На плацу остались Кузнецов и Яреев. К ним подошел ранее прятавшийся за машинами Клейман.
Петрович выговаривал Ярееву:
- Что ты с судьбой онанизмом занимаешься? Я тебе еще вчера открытым текстом говорил - дай ему денег. Сколько времени ты ему не давал?
- Недели две, наверное.
- А почему?
- Что я, дурак, что ли, двойной тариф платить? Вот, Клейман вышел, сейчас дадим. Вдвоем легче и дешевле.
- Ох, недаром он говорит, что вы двое - самые конченые евреи в роте.
- У него все евреи, один он истинный ариец.
- Ну вот, допрыгались? Теперь красьте машину.
У Клеймана улыбка сошла с губ, и он спросил, растягивая слова:
- Чего-чего?
Петрович тут же испуганно ткнул пальцем в Яреева и сказал:
- Он тебе все расскажет.