- Предупреждаю, я никого выгораживать не собираюсь! Раньше башкой надо было думать, а не карманами. Царь командует ротой уже шесть лет. Последние три года никто в роте не получал ни аккумуляторов, ни резины. Про бензин я вообще молчу. Хотя в других ротах все это получают.
- Ну и что? - Дрозд махнул рукой. - Все равно отмажется.
- Э нет, родной, - Яреев усмехнулся, - на каждой покрышке свой номер стоит, и такой же в бумагах в техчасти и бухгалтерии. А резину принимал ты, как официальное материально-ответственное лицо. У нас в роте ни на одной машине нет государственной резины, все шины покупали инспекторы. А казенные покрышки Царь убивает на гонках или сдает на рынок знакомым торгашам. Теперь он окажется не при делах, а вором будешь ты. Потому что везде стоят твои подписи.
У Вани резко побледнело лицо, и он понесся по плацу в сторону штабного здания. Подошел капитан Кузнецов и заявил:
- Так. Не спрашивайте меня ни о чем. Достали меня все. Смерти моей хотите! После развода зайдете опять в актовый зал, возьмете на трибуне анкеты и заполните. Думайте, что писать будете. Засранцы!
Он развернулся, и устало поплелся в дежурку.
- Вы будете правду писать? - жалобно спросил Юрик.
- Посмотрим сначала, что это за опрос, - процедил Клейман.
После развода в актовый зал зашли трое в штатском и попросили подходить по одному. Они расселись на трибуне, достали какие-то толстые тетради и принялись делать в них пометки. Инспекторы подходили, называли свои фамилии, получали анкеты и отправлялись в зал. Яреев заметил, что каждый из штатских четко отслеживает свою группу опрашиваемых и поэтому подмигнул Кривцову. Тот и сам уже все понял и улыбнулся в ответ. Клейман также дураком не был. Потому все трое написали, что Царь - самый честный и порядочный на свете милиционер и странно, что до сих пор он не Герой Капиталистического Труда, чего достоин в высшей степени.
При сдаче анкет штатские опять делали в своих тетрадях пометки и складывали листы в определенном порядке. Уже на плацу Кривцов сказал, морщась:
- Фу, как грубо! И это профессионалы? Это оперативные работники? Тьфу!
Яреев рассмеялся:
- Да нет. Просто в последнее время принято считать личный состав строевых подразделений неграмотным и недалеким быдлом, что, кстати, имеет под собой массу оснований. Посмотри на молодежь, которая сейчас к нам приходит. В советское время у этих ребят даже в армии был один путь - в стройбат. Они же на родном языке разговаривать не умеют, не то что писать. Чего греха таить? Посмотри, вон, на Юрика Баркасова. А он совсем не молод.
- Надо будет вечером все обсудить, - Кривцов щелкнул пальцем по горлу.
- Обязательно, - поддержал его Клейман
Ночью сдались в положенное время. Решено было не рисковать в связи с проверками. Взяли водки, соленых огурчиков, пару жареных куриц и соуса по-грузински. Записались и расположились в ротном кабинете. В ночь из начальства заступил ответственным по роте заместитель командира второго взвода лейтенант Андрей Завалов.
Был он человеком небольшого роста, сухим, жилистым и немного нервозным. Тридцатипятилетний возраст и тяжелый командирский труд наложили на него печать легкого алкоголизма, что считалось нормой и в упрек ему не ставилось (разве что в шуточной форме).
Сначала он пытался воспрепятствовать распитию спиртных напитков на рабочем месте, ссылаясь на возможность неожиданной проверки, но Яреев привел его в чувство, сказав:
- Андрей, тормози! Ты думаешь, мы не знаем, почему ты вредничаешь? Да потому что сам врезать хочешь! Посмотрите на эту фарисейскую рожу! Он сейчас слюной захлебнется!
В кабинете вкусно пахло жареной курицей. Завалов проглотил комок, застрявший у него в горле, и решил:
- Ладно, уж. Налейте мне пятьдесят грамм и выдайте кусок курицы. Через два часа даже запаха не останется.
Он с сомнением посмотрел на Яреева. Тот сказал:
- Не тешь себя иллюзиями, Андрейка. Пятьдесят граммов - это выстрел из рогатки слону в гузно. Выпей нормально с нами, а потом ложись спать.
- Мало ли что случится. Меня вызовут, а я пьяный!
- Не бойся! Все будет нормально. Ничего не случится!
Тем временем Кривцов уже разлил водку и сказал:
- Что-то у нас все пьянки, да пьянки. Надо как-то это окультурить. Предлагаю упорядочить дело следующим образом. Вечерние заседания необходимо называть, э-э-э...
- Сборищем хронических алкоголиков! - предложил Яреев.
- Нет, это реально, а потому грубо. Предлагаю - заседания кафедры коррупционно-политических ситуаций.
Все были "за", поскольку сильно хотели выпить, закусить, и поэтому было все равно, как назвать мероприятие.
- Хорошо, принято единогласно, - Кривцов поднял рюмку и провозгласил, - заседание кафедры считаю открытым!
Вновь испеченные кафедранты дружно выпили и захрустели огурцами.
Далее в процессе двухчасового обсуждения событий была принята резолюция. Она гласила: "Царь - дурак". Ему уже приходила домой анонимка, которая явилась предупреждением, но он не принял ее во внимание, и теперь будет расплачиваться по полной программе. Причем реальными деньгами.
Никому в голову не закралась мысль о том, что Царя могут уволить. Существовавший порядок вещей этого не допускал. Через два часа заседание объявили закрытым. Кафедранты разъехались по домам, а Завалов улегся спать на диван, стоявший у окна.
На следующий день Царь ходил надутым как адыгейский индюк, и даже здороваться ни к кому не полез. Юрик Баркасов пребывал в панике и у всех спрашивал, как же теперь давать деньги. Яреев сказал: