Марочкин вскочил и, огибая столы, перебежал в другой конец кабинета, где и спрятался за шкафом. Батон, выпустив пар, постепенно успокаивался:
- Ты - фурункул на теле милиции! Пошел ты со своим объяснением козе в известное место! Научись вежливо с людьми общаться! В следующий раз на дуэль тебя вызову, посмотрим, какой ты офицер!
Он демонстративно встряхнул кобурой, вышел в коридор и, бахнув от души дверью, направился к выходу. Навстречу ему попался заместитель начальника КПО майор Куров, который слыл вменяемым человеком. Увидев перед собой разъяренного краснолицего инспектора, Куров счел своим долгом поинтересоваться:
- А что случилось? Здесь вроде бы какие-то крики были...
Батон ответил:
- А то случилось, что во-о-н в том кабинете у вас заседает старый маразматический маньяк. Он - хам и грубиян!
Неожиданно дверь указанного Абакумовым кабинета распахнулась, и в коридор вынесло очухавшегося Марочкина. Он подбежал к Батону и, сунув тому в руки забытую им фуражку, заявил:
- Забери свой головной убор! Еще говна всякого у меня в кабинете не валялось!
Развернувшись, капитан отправился обратно. Абакумов, указав на него пальцем, констатировал:
- Вот видите, товарищ майор, как он с людьми общается? Называет форменную одежду говном. И, заметьте, он обут в неуставные туфли!
Марочкин, подпрыгнув на ходу от злости, скрылся в кабинете и зачем-то закрылся на ключ. Куров развел руками, показывая, что ничего в этой ситуации поделать не может.
- А еще необходимо проверить, - не унимался Батон, - может, он там, на рабочем месте, сейчас водки напьется. У меня создалось впечатление, что он - хронический алкоголик! У него характерный внешний вид.
Со стороны лестницы появился бледный Кузнецов. Увидев Батона, стоявшего рядом с Куровым, он на негнущихся ногах подошел к ним, и устало спросил:
- Что случилось?
- Ничего-ничего,- ответил Куров, - до свидания всем, разберемся.
Батон взял Петровича под руку и повел его к лестнице, нежно приговаривая:
- Все в порядке, никакой справки не будет. И выговор вам новый не объявят. Надо уметь общаться с людьми - и все будет хорошо.
С тех пор у Абакумова появилось новое развлечение. При отлове за нарушение правил кого-нибудь из кентов Марочкина, он веселился от души. Увидев в руках водителя визитную карточку капитана, Батон просил ему позвонить. Как только нарушитель давал Абакумову трубку телефона, тот вкрадчивым, измененным голосом осведомлялся:
- Алло, с кем я говорю?
- Это капитан Марочкин, - следовал ответ.
- Что, нужно отпустить этого человека?
- Да, это мой друг.
И здесь Батон всегда менял голос на обычный и вдохновенно орал в трубку:
- Я знаю капитана Марочкина как честного и принципиального офицера! А ты - мошенник, прикрывающийся его достойным именем! Пошел вон, гнида!
Трубка тут же отключалась с другой от Абакумова стороны, и Леша с удовольствием составлял протокол на ошарашенного водителя.
* * *
В один из дней инспекторы узнали об очередной затее руководства. Решено было собрать с каждого гаишника по тысяче рублей для создания величественного монумента на территории Управления ГИБДД. Полков в крае было ровно пять. В каждом из них работало от семисот до тысячи человек. Плюс - районные и городские отделения. В курилке шло обсуждение этой темы.
Яреев говорил:
- В общей сложности выходит сумма в размере пяти-шести миллионов рублей. Интересно, что же можно изваять за такие деньги?
Клейман заметил:
- Такой размах по плечу Церетели. Запросто можно забабахать какую-нибудь колонну.
- Ничего подобного, - скучающим голосом сообщил Кривцов, - я вам точно скажу, что будет. Для начала они сопрут четыре, а еще лучше пять миллионов, и на оставшиеся деньги поставят гипсовый бюст, который обмоют в хорошем кабаке.
- Действительно, - согласился Поваров, - обязательно надо в очередной раз ободрать инспектора. Вон, в пятиэтажном здании Управления постоянно происходит ремонт. Один месяц - этаж. И так на протяжении нескольких последних лет. Причем после каждого ремонта меняют офисную мебель. На очередном этаже! Неужели она за пять месяцев так сильно изнашивается?
- Да ты на двор посмотри! - Клейман покраснел от возбуждения. - Был нормальный, ровный и свежий асфальт. Содрали его к черту, и все выложили плиткой. Понятно, что так красивей. Но территория Управления - не городской парк! И не центральная улица! Это государственное учреждение! Чем плох ровный, хороший асфальт? Оставили бы его в покое, а на плиточные деньги поставили бы памятник.
- Кстати, кому этот памятник нужен? - поинтересовался Яреев.
- Мне не нужен, - ответил Кривцов.
- Мне тоже, - согласился с ним Поваров.
- Ну, почему бы не поставить? - высказался Юрик Баркасов. - Сколько инспекторов погибло в дорожных происшествиях, на постах, в Чечне!
Яреев ответил ему:
- У каждого из них есть свой индивидуальный памятник на кладбище. На которые, кстати, мы всегда скидывались. И у тебя будет. И мы, как обычно, скинемся. А если ты желаешь стоять в камне на плацу, давай мы тебя грохнем прямо здесь. Пожарной лопатой. Чем плохо? Ты оружие получил? Значит, погибнешь на посту. Представляешь, на похоронах будут звучать твои любимые песни: "Владимирский централ" и "Голуби летят над нашей зоной". Чем не достойная смерть для гаишника?