Двадцать два похлопал по месту рядом с ним, и я нахмурилась и покачала головой. Эвер обернулась, чтобы посмотреть, кому он махал рукой, глаза ее проскользнули по столу Сто Двадцатых. Она засмеялась, и я повернулась, чтобы увидеть, что все тренеры наблюдают за мной с соответствующим озадаченным выражением на лицах.
Лисси открыла рот, и я встала, подхватив свой лоток. Я не хотела больше вопросов или еще больше странных взглядов. Это не было правилом, что мне нужно было сидеть с ними. Я могла сидеть там, где хотела.
Я прошла через столовую, роняя свой поднос на стол рядом с Эвер. Двадцать два посмотрел на меня, его темные глаза сверкнули.
— О, рад видеть тебя, Рэн.
Эвер смотрела на меня с удивлением, когда я плюхнулась на стул. Я взглянула на поднос парня, и увидела только нетронутый кусок хлеба и пирожного.
— Что это? — спросила я. — Ты уже съел настоящий обед?
Он посмотрел на еду.
— Нет. Я не очень голоден. По крайней мере, не думаю, что голоден. Трудно сказать.
— Ты будешь в состоянии сказать это, если будешь истязать себя слишком долго, — сказала я. — Это не шутки.
Cигналы голода не появлялись у ребута так быстро, как у человека, но когда они приходили, то были сильны. Наши тела могли прожить без пищи неограниченное количество времени, но это не ценилось высоко. Я едва ела в первые несколько дней в центре и однажды проснулась настолько голодной и слабой, что мне практически пришлось ползти до столовой.
— Очевидно, ты голодна, — со смехом сказал Двадцать два Эвер, указывая на ее массивные щеки. Она выглядела так, будто пыталась сразу впихнуть в рот каждый кусок мяса со своей тарелки. Девушка выдавила слабую улыбку, когда с трудом проглотила еду.
Я, должно быть, выглядела встревоженной, потому что она посмотрела на свой пустой поднос, а потом на меня.
— Я странно себя чувствую, — тихо сказала она, беспокойство сквозило в ее голосе.
— Странно как? — спросила я.
— Как будто я действительно голодна. И все как будто в тумане. — Она нахмурилась. — Я ведь не могла заболеть, верно?
Она выжидательно посмотрела на меня, но я ничего не сказала. Эвер опять перевела взгляд на свою тарелку в разочаровании.
— Еда заставляет меня чувствовать себя немного лучше. Менее слабой, — добавила она.
Я почувствовала что-то, возможно, опять это чувство вины, и быстро перенесла свое мясо на ее тарелку. Она посмотрела на меня и улыбнулась с благодарностью
— Ты можешь взять и мою еду тоже, — сказал Двадцать два, начав пододвигать свой поднос.
Я схватилась за край подноса и толкнула его обратно, бросив на него предупреждающий взгляд.
— По крайней мере, съешь немного. Тебе понадобятся силы для тренировок
— Почему ты можешь делать это? — спросил он, указывая туда, где мое мясо было раньше.
— Потому что я говорю тебе что делать, а не наоборот.
Эвер захихикала, когда сунула гигантский кусок говядины в свой рот.
— В любом случае, я предпочитаю мясо.
— Смогу ли я когда-нибудь говорить тебе, что делать? — спросил он меня.
— Я в этом сомневаюсь. — Я схватила свой поднос и поднялась на ноги.
— Нет, пожалуйста, не уходи.
Это была Эвер, ее глаза расширились и умоляли. Она выглядела, как тринадцатилетняя девочка, которую я встретила много лет назад, сидящей на кровати, совершенно напуганной, чтобы быть в комнате с Сто семьдесят восемь. Она не говорила мне ни слова целый месяц. Однажды она просто сказала: “Я из Нью Далласа. А ты?” и продолжила говорить, словно мы были друзьями с самого начала. У нее дома остались четыре сестры, и я думаю, что она, в конце концов, решила, что ей придется принять меня как своего рода замену или она сойдет с ума.
Тем не менее, я бы никогда не догадалась, что была каким-то утешением для нее. Я хотела сидеть сложа руки и наслаждаться ощущением нужности, чувством того, что есть кто-то, кому нравлюсь я, не смотря на мой номер и криминальные навыки.
Я села. Это казалось правильным решением. Эвер благодарно улыбнулась, и я улыбнулась в ответ.
Двадцать два внезапно стал выглядеть таким обрадованным, что я опустила глаза на свою тарелку и сосредоточилась на поедании бобов.
Низкий рык разбудил меня посреди ночи. Я перевернулась на своем матрасе, моргая в темноте.
Эвер стояла над моей кроватью.
Я резко села, мое сердце бешено колотилось. Рычание прекратилось, и ее светящиеся глаза впились в мои.
— Эвер? — прошептала я.
Она бросилась на меня, и я cлезла с кровати и пересекла комнату. Девушка обнажила зубы, повернувшись, чтобы посмотреть на меня.
Я прижалась спиной к стене при ее приближении, мое сердце колотилось быстрее, чем когда двадцать городских гнались за мной с зажженными факелами и различными кухонными ножами. Я несколько раз ударила ножом, прежде чем мне удалось убежать от них, но какая-то безоружная, рычащая Эвер была страшнее.