Я хотела, чтобы Лэб перестал говорить такое. Болезненные ощущения в моем животе стали распространяться к моему горлу, и я проглотил растущий комок.
— Ой, я тебя умоляю, — сказал Майло, закатывая глаза. — Они ничего не сделают с их драгоценной Сто семьдесят восемь. Все равно они думают, что она не более чем просто пустая оболочка. — Он скривился. — Извини, крошка.
— Рэн, — хмуро сказала я.
Пустая оболочка? Я бы не была так уверена. Я не была столь эмоциональной, как Ниже-шестидесятые, но во мне определенно что-то было.
Я была уверена, что во мне что-то было.
— Послушай меня, — сказал Майло, повышая голос, чтобы я смогла слышать его сквозь стекло. — Ребуты сбегают.
Это было смешно. Я с подозрением посмотрела на него, не понимая, какую игру он вел.
— Они сбежали, и создали резервацию на севере Техаса, недалеко от границы. Вам говорили, что они умерли во время полевых испытаний? Но их тела загадочным образом пропали? Они не умерли.
Я не видела тела, когда умер мой тренер.
Я повернулась к Лэбу, мои глаза расширились.
— Сто пятьдесят семь? — спросила я.
— Да. Он сбежал.
Лэб неловко порезал в кресле.
— Как?
Он не встречался со мной взглядом.
— Мне удалось получить на руки отслеживающий локатор, и я выпустил его, когда он был на задании.
— Почему ты сделал это?
Зачем какому-то человеку помогать ребуту? Мы были злейшими врагами человечества.
— Потому что они обещали помочь моей дочери, — сказал он. — Она ребут в центре Остина, и мятежники сказали, что если я помогу выбраться высокому номеру, про которого КРРЧ не подумали бы, что он мог бы сбежать, взамен они выпустят ее. — Его взгляд ожесточился, и он пристально посмотрел на Майло. — Они солгали.
— Мы не солгали! — возразил Майло . — Но мы только что потеряли трех человек, и мне очень жаль, но освобождение Тридцать девять не является прямо сейчас нашей приоритетной задачей.
— Ты помог высоким номерам сбежать? — спросила я.
Я до сих пор не могла понять зачем.
— Мы ставим высокие номера в приоритет, потому что они наиболее полезны КРРЧ. Но также мы помогает сбегать меньшим номерам. Это зависит от того, кого мы можем получить.
— Зачем? — спросила я недоверчиво.
— Потому что мы не сможем ничего изменить из-за всех вас, работающих на КРРЧ, — сказал Майло . — Если у нас когда-нибудь появиться возможность избавиться от них, нам понадобиться помощь. Помощь опасных, закаленных в бою. И мы полагали, что вы все не упустите шанс сбежать.
— Но…
Мы не были людьми. И я не хотела разрушать мир этого парня, но если кто-то помог бы мне улизнуть, я бы, наверное, сбежала. Я не была привязана к кучке людей, чтобы им помочь. Мне вообще было трудно поверить, что где-то была резервация ребутов, тем более в союзе с этими человеческими мятежниками.
— Или, по крайней мере, им нужно, чтобы ты сбежала, чтобы у них был шанс, — сказал Лэб, будто прочитав мои мысли.
Шаттл начал снижаться, и Майло посмотрел на Леба с широко раскрытыми глазами.
— Ты поможешь мне, правда? Ты сможешь вытащить меня отсюда?
— Может быть, — сказал Лэб, проводя рукой по лицу. — Я могу попытаться придумать что-то, когда тебя перевезут в Остин. Но сегодня в Розу приехала Сюзанна Палм. Ты просто должен будешь пережить допрос.
Лицо Майло побледнело, но он кивнул.
— Но ты ведь вытащишь меня оттуда позже, не так ли? Потому что…
— Я сказал, что постараюсь, — отрезал Лэб. Он повернулся ко мне. — Они спросят тебя, что случилось во время сбоя. Ты должна будешь сказать им правду, часть ее.
Я моргнула в замешательстве. Все люди сошли с ума.
— Версию правды. Скажи им, что Майло начал разглагольствовать о резервации ребутов и о мятежниках. Скажи им, он сказал, что Сто пятьдесят семь сбежал. И что он хотел помочь тебе. Потом скажи, что считаешь его сумасшедшим. Что, даже если он не сумасшедший, ты бы не пошла. Скажи это со своим коронным пустым взглядом, будто у тебя вообще нет чувств.
— Думаю, это мое лицо.
— Хорошо. Ты должна сказать им что-то. Они никогда не поверят, что он просто молчал, в то время как твой коммуникатор дал сбой. — Он умоляюще посмотрел на меня. — Но, пожалуйста, не говори им про меня и Адину. Ты можешь просто сказать, что я велел тебе молчать? Оба моих ребенка и жена пропали. Я не могу быть пойманным.
Шаттл резко дернуло, когда он стал приземляться, и я кивнула. Он не выглядел полностью убежденным в том, что я не сдам его.