— Мне очень жаль, — сказала я, обводя взглядом спортзал. Пара ребутов уставилась на меня. — Я проспала. — Я снова сосредоточилась на Каллуме, мои щеки потеплели при виде этой улыбки. — Спасибо, что все равно пришел. Это действительно хорошо.
Он пожал плечами.
— Да, конечно.
Я заметила Хьюго, наблюдающего за мной через весь спортзал, и скрестила руки на своей груди, уставившись в блестящий деревянный пол. Я хотела заползти в угол и спрятать свое лицо, и никогда снова не смотреть на любого из этих людей.
— Ты будешь бить меня или как? — спросил Каллум.
Неожиданный смех вырвался из моего рта, и я быстро закашляла, чтобы скрыть его. Но было уже слишком поздно. Он слышал его, и полный восторг плясал на его лице.
— Эм, да, — сказала я, покраснев, когда снова заглянула ему в глаза.
Каллум выставил кулаки перед своим лицом, и я нанесла слабый удар, который он легко блокировал. Я ударила сильнее, отходя назад перед тем, как мой кулак соприкоснулся бы с его челюстью.
— Быстрее, — сказала я. — Я почти ударила тебя.
— Тебе придется признать, что я никогда не буду хорош в этом, — сказал он, уклоняясь, когда мой кулак полетел к нему.
— Нет.
— Нет?
Он подскочил, когда я попыталась сбить его с ног подсечкой.
— Хорошо.
— Спасибо. Нет? Ты не признаешь этого?
— Нет. Все мои новички были хороши. Я никогда не теряла ни одного за время обучения. Только двоих после.
— Из скольких? — спросил он, нанося слабый удар, от которого я легко увернулась.
— Ты даже не пытаешься? — спросила я, не в силах удержать уголок моего рта от поднятия вверх.
— Немного.
Он вскочил на ноги.
— Пытайся больше.
Он ударил сильнее, но я по-прежнему легко увернулась. По крайней мере, этот удар был лучше.
— Сколько? — спросил он снова.
— Двадцать? Двадцать пять? Что-то вроде того.
Теперь мы замахивались друг на друга сильнее, мой кулак резко ударил его в подбородок. Я поймала его руку, когда она приблизилась ко мне, и дернула так сильно, что он упал на задницу. Он тут же попытался выбить мои ноги из-под меня, как я учила его, и улыбка расплылась на моем лице.
— Это смешно? — спросил Каллум, вставая после того, как я отпрыгнула в сторону.
— Нет, это было хорошо, — сказала я, опуская голову, чтобы он не смог увидеть широкую усмешку, расползшуюся по моему лицу.
Его пальцы внезапно схватили мои запястья, и я споткнулась, мои колени врезались в его живот, когда я приземлилась на него сверху. Он испустил стон, смешанный со смехом.
— Я победил, — просипел он.
— Ты называешь это победой?
Он схватил меня за руку, когда я начала слезать с него, поднявшись на локтях так, что его лицо приблизилось к моему.
— Да.
Я смотрела на наши переплетенные руки вместо того, чтобы смотреть в его темные, счастливые глаза, пытаясь бороться с жаром, растекавшимся по всему моему телу. Полностью покрасневшему тело. Прекрасно.
— Я сожалею о том, что сказал, — тихо добавил он, и я посмотрела на него. — Я не это имел в виду.
Я убрала свою руку из его руки и соскользнула на холодный пол. Он, может быть, и сожалел, но он точно имел в виду именно то, что сказал.
— Все в порядке.
— Нет, не в порядке, — сказал он, приподнявшись и близко наклонившись ко мне, чтобы поговорить без лишних ушей. — Я не должен был говорить, что ты наслаждаешься охотой на людей только потому, что у тебя это хорошо получается…
— Я действительно наслаждаюсь этим, — перебила я. — В некотором смысле. Погоней особенно. Но…
Я не представляла себе, как он мог это понять — в другом смысле.
— Но что?
— Но не то чтобы у меня есть выбор, — тихо сказала я. — Я почти не помню свою человеческую жизнь и то, что я помню — очень плохое. Это все, что я знаю. Это все, что я умею. Так что да, иногда я наслаждаюсь этим.
— В этом есть смысл.
Он даже говорил так, будто именно это имел в виду.
— И я ничего не чувствую. Не таким образом. Я Сто семьдесят восемь. Это правда, что у меня нет каких-либо эмоций.
— Это ложь, — сказал он с весельем в голосе.
— Нет, не ложь.
Каллум придвигался ближе, пока я не смогла вдохнуть свежий запах его кожи. От него пахло чистотой и жизнью, как от Двадцать два, и я хотела облечься во что-то, чтобы скрыть свой смертный смрад.
— Да, это ложь. Ты выбиваешь кишки из меня каждый день. Это гнев. И этот взгляд в твоих глазах, когда ты говорила о своей человеческой жизни, это печаль. — Я могла почувствовать тепло его дыхания на своем лице, когда он наклонил голову ближе к моей. Улыбка расплылась на его губах, когда я втянула воздух крошечным вздохом от удивления. — Ты чувствуешь многое.