Так начались летние каникулы. Присутствие Дэна и Эмиля внесло свежую струю в маленькую трудолюбивую общину и несколько оживило ее тихую жизнь. Многие из учеников колледжа не разъезжались на лето, и хозяева Пломфильда и Парнаса прилагали все старания, чтобы устроить им приятные праздники, тем более что большинство было уроженцами дальних штатов и, сильно стесненные в средствах, не имели других источников для своего образования и развлечения. Эмиль был всеобщим любимцем и веселился, как настоящий моряк.
Дэн несколько стеснялся юных леди, на которых он поглядывал молча, как орел на стадо голубей. С молодыми людьми он ладил лучше и сразу приобрел среди них репутацию героя. Их восхищение послужило ему на пользу, так как заставило призадуматься над дефектами своего воспитания и он не раз задавался вопросом, могут ли книги доставить ему хоть долю того наслаждения, которое он почерпнул из великой хартии природы. Несмотря на его молчаливость, девушки распознали хорошие стороны его натуры и в общем относились к «испанцу» благосклонно. Так как его глаза были несравненно красноречивее языка, он зачастую удостаивался всевозможных знаков внимания от прекрасного пола. Для Дэна они не пропадали даром, и он, желая произвести хорошее впечатление, старался сдерживать свой язык, смягчать свои грубые манеры и следить за словами и поступками. Постоянное общение с людьми согревало его душу, культурная среда, в которую он попал, будила его мысли, а перемены, происшедшие со всеми во время его отсутствия, превратили в его глазах старый дом в какой-то новый, неведомый мир. После жизни в Калифорнии он отдыхал среди этих близких и дорогих людей, многое в его тяжелом прошлом забывалось и стушевывалось, а в душе возникали благородные стремления действительно заслужить доверие своих славных товарищей и быть достойным уважения милых неопытных девушек.
Днем катались на лодке, ездили верхом, устраивали пикники. По вечерам занимались музыкой, танцевали, пели, играли, и все в один голос находили, что никогда еще не было таких веселых каникул.
Бесс сдержала слово и, отложив работу в мастерской, принимала участие во всех развлечениях и занималась музыкой с отцом. К великой радости мистера Лори, щеки ее порозовели, а присущее ей мечтательное выражение сменилось веселой улыбкой. Джози меньше ссорилась с Тедди: взгляд Дэна мгновенно усмирял ее и оказывал почти то же магическое действие на ее буйного кузена. На последнего, впрочем, Окту имела, пожалуй, еще большее влияние, он отказался теперь даже от велосипеда, составлявшего издавна его заветную мечту. Днем и ночью он готов был носиться на этом неутомимом животном и стал заметно поправляться, к великой радости его матери, которая уже опасалась, что чрезмерный рост может отозваться на его здоровье.
Деми, которому наскучило писание, посвятил себя фотографии и снимал всякого, кто соглашался для него позировать. Среди многих неудачных попыток ему, благодаря прирожденному вкусу и умению составлять группы, удалось наконец сделать несколько красивых картинок. Он созерцал весь мир через фокус своей камеры и, по-видимому, вполне удовлетворялся избранной точкой зрения.
Дэн был незаменим при подобных сеансах: его фотографии выходили удачно; он охотно позировал в своем мексиканском костюме с лошадью и собакой, и все желали иметь такие карточки на память.
Кроме Дэна, Деми любил еще снимать Бесс. Он получил премию на любительской выставке за портрет своей кузины, которую он увековечил в белом кружевном платье, с распущенными волосами. Эти снимки щедро раздавались счастливым фотографом, и один из них имел свою трогательную историю, о которой нам еще придется говорить. Нат перед отъездом ловил каждую минуту, которую он мог провести в обществе Дейзи, и даже миссис Мегги несколько смягчилась по отношению к нему, успокаивая себя, что в разлуке он, наверно, забудет свою несчастную страсть. Дейзи говорила мало, но, когда она оставалась одна, лицо ее принимало грустное выражение, и тихие слезы капали на ее работу. Она была совершенно уверена, что Нат не забудет ее, но жизнь представлялась ей очень тоскливой без товарища ее детских игр и забав. Однако воля матери была для нее законом, поэтому, коль скоро любить Ната ей не разрешалось, надо было довольствоваться дружбой, и, затаив свое горе в душе, она старалась не только словом, но и делом скрасить последние дни пребывания Ната дома. На дорогу он получил полную корзину со всевозможными угощениями домашнего приготовления, а чемодан его был наполнен всем, что могло быть ему полезным при его одинокой холостой жизни.