— Есть, шкипер.
— Признаете вы равноправие женщин?
— О, конечно, я всегда готов предоставить свое судно в их распоряжение: они лучше любой команды смогут снять его с якоря. Кроме того, каждый из нас нуждается в опытном лоцмане, чтобы благополучно войти в порт. Так почему же женщинам не разделять нашей участи на суше так же, как и на море, если без них нам грозит верная гибель?
— Браво, Эмиль, после этой речи в глазах Нэн твоя карьера обеспечена, — сказал Деми. Девушки аплодировали, а Томми мрачно нахмурился.
— Скажите, Дэн, вы сами так любите свободу, согласны вы, чтобы и мы получили ее?
— Я готов драться со всяким, кто скажет, что вы недостойны получить те же права, что и мужчины.
Этот короткий и сильный ответ привел в восторг энергичную председательницу, и она, продолжая свою речь, наградила депутата из Калифорнии благосклонной улыбкой.
— Нат не посмеет высказаться против, даже если он и не разделяет наше мнение. Я надеюсь все-таки, что он решится поддержать нас, когда мы выступим в открытой борьбе, а не будет ждать окончания сражения, чтобы потом воспользоваться победными лаврами.
Нэн скоро пришлось раскаяться в резкости своего суждения, и сомнения ее быстро рассеялись, когда Нат, густо покраснев, сказал трогательно и просто:
— Меня можно было бы назвать самой неблагодарной скотиной, если бы я не благоговел перед женщинами и не служил им всей душой и всем разумением, так как им я обязан тем, что я есть, и тем, чем когда-либо буду.
Дейзи захлопала в ладоши, Бесс бросила свой букет на колени Нату, а другие выражали свое удовольствие, размахивая платками и веерами.
— Томас Бэнгз, явитесь в суд и говорите правду, одну только правду, ничего, кроме правды, если вы на это с пособны, — скомандовала Нэн, призывая собрание к порядку.
Томми сложил зонтик и, подняв руку, сказал торжественно:
— Я признаю полное равноправие во всем. Я обожаю женщин и готов умереть за них, если это понадобится для дела.
— Жить и работать для него гораздо труднее, а следовательно, и достойнее. Мужчины всегда готовы умереть за нас, но не стараются заставить нас дорожить жизнью. Дешевое чувство и слабая логика. Вы годитесь, Том, только не кисните. Теперь, выяснив суть дела, мы отложим заседание, так как наступило время праздничных развлечений. Я от души рада, что старый Плом дал миру шесть честных деятелей, и надеюсь, что они будут стойко держаться этих принципов везде и всегда. Теперь, джентльмены, будьте внимательны: не сидите на сквозняках и не пейте холодной воды, если вам жарко.
Закрыв таким образом заседание, Нэн сложила свои полномочия, а девушки поспешили в залу для использования одного из немногих дарованных им прав.
ГЛАВА IV Последние наставления
На следующий день было воскресенье, и все общество, пользуясь прекрасной погодой, большой компанией отправилось в церковь, кто в экипаже, кто пешком. У Дейзи болела голова, и тетя Джо осталась с ней дома, отлично понимая, что корень болезни крылся в ее несчастной любви, которая становилась все сильнее по мере приближения разлуки.
— Дейзи знает мою точку зрения, и я вполне ей доверяю, а ты следи за Натом и дай ему ясно понять, что в письмах не должно быть никаких любовных объяснений, иначе я прекращу переписку. Терпеть не могу разыгрывать из себя тирана, но я не могу допустить, чтобы моя девочка так рано связала себя, — говорила миссис Мегги, шурша своим нарядным серым платьем в ожидании Деми, который в виде примирительной жертвы всегда сопровождал мать в церковь.
— Хорошо, милая! Я поджидаю сегодня всех трех моих мальчиков и хочу хорошенько поговорить с каждым из них. Они верят мне, и рано или поздно всегда бывают со мной откровенны. Ты очень хорошо выглядишь сегодня, Мегги, и никто не поверит, что этот длинный Деми — твой сын, — прибавила миссис Джо при виде племянника, который подходил к ним в полном блеске своего праздничного костюма.
— Ты льстишь мне, чтобы смягчить меня по отношению к твоему мальчику. Я тебя знаю, Джо, но на этот раз я не намерена уступать. Прояви некоторую стойкость с Натом и избавь меня от многих неприятностей впоследствии. Что же касается Джона, то раз он доволен своей старой матерью, мне все равно, что думают другие, — ответила миссис Мегги, улыбаясь Деми, который передал ей маленький букет из резеды и душистого горошка. Затем, аккуратно застегнув свои сиреневые перчатки, она гордо взяла сына под руку и направилась с ним к коляске, где Эми и Бесс уже поджидали ее, а Джо на прощанье крикнула им по старой привычке: