— Ах ты, милый мальчик! Я больше никогда не буду дразнить тебя, несмотря на все твои сентиментальные вздохи. Если ты возьмешь мою сторону, я ни за что не выдам тебя. Посмотри, вот записка от Алисы. Может быть, ты примешь ее в знак мира, и она успокоит твои взволнованные чувства.
Глаза Деми заблестели, когда он увидел листок в руках Джози. Но так как он догадывался о ее содержании, то отнял у Джози все козыри, сказав небрежно:
— Там нет ничего особенного. Она сообщает только, поедет ли она завтра на концерт с нами вечером. Прочти, если хочешь.
Из духа противоречия, свойственного ее полу, Джози немедленно утратила всякий интерес к записке. Но она внимательно следила за Деми, покуда он пробегал глазами бумагу, а потом спокойно бросил ее в огонь.
— Боже мой, Деми, я думала, что ты хранишь все, к чему прикасались ее пальцы. Разве ты не любишь Алису?
— Очень, мы все ее любим. Но ухаживание и сентиментальные вздохи не по моей части. Твои роли окончательно свели тебя с ума, моя милая, и, потому что мы с Алисой играем влюбленных, ты вбила себе в голову, что это так и есть на самом деле. Не теряй времени по-пустому, занимайся своими делами и оставь меня в покое. Надеюсь, что такое поведение больше не повторится: во-первых, это невежливо, а во-вторых, театральные королевы не занимаются подобными глупостями.
Это последнее замечание окончательно сразило Джози. Она униженно попросила прощения и отправилась спать.
Деми скоро последовал ее примеру, вполне довольный тем, как он разубедил свою сестренку. Но если бы он видел ее лицо, когда она прислушивалась к тихим жалобам его флейты, то потерял бы часть своей уверенности.
Стоя на лестнице с очень умным и хитрым видом, она произнесла презрительно:
— Надуть меня тебе не удастся. Я знаю, кому предназначаются эти серенады.
ГЛАВА XI Смертельная опасность
«Бренда» неслась полным ходом, и ввиду скорого окончания длинного пути все были в отличном расположении духа.
— Через четыре недели, миссис Харди, мы вас угостим таким чаем, какого вам еще не приходилось пить, — сказал мичман Гофман, подходя к двум дамам, сидевшим в уютном уголке палубы.
— Я буду рада чаю, а еще больше твердой земле, — ответила старшая дама с улыбкой.
Наш друг Эмиль был ее большим любимцем, чего, впрочем, он вполне заслуживал, так как с особенным вниманием посвящал себя жене и дочери капитана, которые были единственными пассажирками «Бренды».
— Я также, даже если мне придется надеть пару китайских башмаков. Я столько ходила взад и вперед по палубе, что рискую скоро остаться совсем без обуви, — рассмеялась Мэри, рассматривая свои стоптанные башмаки и поглядывая на товарища этих прогулок, благодаря которому последние оставили ей такое приятное впечатление.
— Боюсь, что в Китае мы не найдем достаточно маленьких ботинок, — сказал Эмиль, решив в душе немедленно по прибытии отправиться на их поиски.
— Я не знаю, что бы ты делала, милая, без твоего привычного моциона, если бы мистер Гофман не гулял с тобой каждый день. Жизнь без движения хороша для меня, в особенности при тихой погоде, но для молодежи она совсем не годится. Не будет ли шторма? — прибавила миссис Харди, с беспокойством поглядывая на красный закат.
— Только легкий ветер, мэм, чтобы прибавить нам ходу, — ответил Эмиль, осматривая небо с видом знатока.
— Спойте что-нибудь, мистер Гофман, мы так любим ваше пение; его нам будет очень недоставать на берегу, — сказала Мэри таким умоляющим голосом, который заставил бы петь и акулу.
Эмиль не раз благодарил судьбу за тот талант, которым она наградила его: музыка сокращала для него длинные однообразные дни, а сумерки были его любимым временем, так как он имел обыкновение посвящать их своему любимому занятию, когда погода и ветер благоприятствовали этому. Он не заставил долго просить себя и, облокотившись на борт рядом с девушкой, запел ее любимую песенку, следя за ее темными локонами, развевавшимися по ветру.
Не успели еще последние звуки его сильного, свежего голоса замереть в воздухе, как миссис Харди неожиданно вскрикнула: «Что это?». Зоркий взгляд Эмиля сейчас же заметил легкий дымок, выходивший из решетчатого люка, и сердце его остановилось от ужаса. «Пожар», — промелькнуло у него в голове. Он в ту же минуту овладел собой и отошел от дам, сказав спокойно: