Добро и зло боролись в душе Дэна в эту ночь, и он не мог сомкнуть глаз. Раскаяние и злоба, стыд и горе, гордость и сожаление овладели им, и бедный Дэн чувствовал, что эти внутренние враги опаснее всех тех, с которыми он встречался во время своих странствий.
Случай решил дело, и теплое участие другого человека спасло Дэна. За час до рассвета тихо щелкнул замок, и в комнату вошел священник. Долгий опыт научил его инстинктивно чувствовать настроение людей и распознавать по выражению их лиц, когда они нуждаются в сердечном слове и искреннем участии. Он и раньше заходил к Дэну в неурочные часы, но всегда находил его мрачным, равнодушным или озлобленным и уходил, терпеливо выжидая подходящего момента. Теперь таковой наступил. Узник облегченно вздохнул при виде священника, и звук человеческого голоса показался ему приятной музыкой после одинокой страшной борьбы, которую он вынес со своими страстями.
— Бедный Мейсон умер, Кент. Он поручил кое-что передать вам, и я поспешил прийти, так как мне показалось, что вы были тронуты тем, что мы слышали сегодня, и нуждаетесь в поддержке, которую Мейсон хотел оказать вам, — сказал священник, усаживаясь на единственный стул и глядя на мрачную фигуру Дэна, лежавшего на кровати.
— Благодарю вас, сэр, я готов вас слушать, — сказал Дэн, но сердце его болезненно сжалось при мысли о бедном малом, умершем в тюрьме.
— Он скончался внезапно, но вспомнил о вас и просил передать вам следующее: «Скажите ему, чтобы он не делал того, что собирается, а терпеливо ждал. Когда выйдет его срок, пусть он пойдет к Мэри, она ласково примет его ради меня. У него нет друзей, и он будет сначала чувствовать себя очень одиноким, но женщины всегда умеют приютить несчастных. Передайте же ему мой прощальный привет, он был добр ко мне, и да благословит его Бог!». Смерть наступила спокойно, и завтра мы похороним его. Божий суд оказался милосерднее людского.
Дэн закрыл глаза рукою и лежал, не двигаясь. Священник, заметив, что его миссия произвела даже большее впечатление, чем он ожидал, продолжал говорить, не сознавая, каким бальзамом служат его слова для несчастного узника:
— Надеюсь, вы исполните просьбу вашего скромного Друга, последняя мысль которого была о вас. Я знаю, что в тюрьме затевается недоброе, и боюсь, что может взять перевес дурная сторона. Не делайте этого. Заговор не удастся — они никогда не удаются, — а вы окончательно испортите себе жизнь. Не теряйте мужества, сын мой, и пусть этот тяжелый год испытания послужит вам на пользу. Вспомните, что вас ожидает благодарность и привет любящего женского сердца, если у вас нет друзей, а если они имеются, то мужайтесь ради них и просите Бога о помощи.
Не давая Дэну времени ответить, добрый священник начал читать молитву, а Дэн слушал его с таким чувством, какого он еще никогда не испытывал в жизни, так как ему казалось в этот одинокий час, что добрый ангел принес ему привет умершего друга, чтобы спасти и поддержать его.
С тех пор в Дэне произошла перемена, хотя никто, кроме священника, не заметил ее. Для всех прочих он остался все тем же молчаливым, мрачным и необщительным человеком, который, одинаково презирая и добрых и злых, находил лишь утешение в книгах, которые ему давал священник. Своим постоянным терпением и добротой пастор заслужил наконец доверие Дэна и теперь помогал ему выбраться на верный путь. Еще много терний предстояло ему, но дружеская рука поддерживала, а страстное желание искупить прошлое и, начав новую жизнь, получить право вернуться домой помогало Дэну в его испытаниях. На Святках он так тосковал по Пломфильду, что изобрел способ послать им праздничное приветствие и успокоить их на свой счет. Он написал Мэри Мейсон, которая жила в другом штате, прося ее отправить приложенное письмо. В нем он просто сообщал, что здоров и занят, отказался от фермерства и имеет другие планы, о которых сообщит позднее. К этому он прибавлял, что рассчитывает вернуться не раньше осени и не будет часто писать. В общем же все обстоит благополучно, и он шлет всем поздравление с праздником. Затем он вернулся к прежней одинокой жизни и старался мужественно переносить свое наказание.