Он встречался с другими студентами, юными офицерами и прочей молодежью, общество которой льстило ему, хотя такое знакомство было дорогим удовольствием и зачастую оставляло горький осадок в его честной душе. Он решил переменить квартиру, и снял большую комнату в центре города.
Его хозяйка, добрая фрау Тетцель, горевала о его отъезде, и соседка по комнате, престарелая артистка фрейлейн Фогельштейн, предсказывала ему, потряхивая своими седыми кудрями, что он скоро вернется обратно, многому научившись благодаря горькому опыту.
Сумма, отданная в его распоряжение, представлялась Нату целым состоянием, хотя была меньше той, которую щедрый мистер Лори предполагал сначала выслать ему переводом.
Мистер Баэр благоразумно посоветовал некоторую осмотрительность, так как Нат не привык к обращению с деньгами, а добрый профессор хорошо знал те искушения, которые сопряжены в юности с туго набитым кошельком. Нат наслаждался своей красивой квартирой и бессознательно привыкал к роскоши. Он любил музыку и не пропускал уроки, но вместо того чтобы упражняться дома, он тратил много времени на театры, балы и клубы.
Эти занятия не представляли собой ничего предосудительного, но на них требовалось много времени и денег, которых у Ната не было. Вскоре, однако, в нем началась перемена к худшему, и он сознавал ее. Широкий путь удовольствий шел книзу, а не кверху, и постоянные упреки совести, которые стали преследовать его в те минуты, когда он бывал один, заставляли его чувствовать, что не все в его жизни обстояло благополучно, несмотря на тот веселый вихрь, в котором он кружился.
— Еще один месяц, и я остепенюсь, — говорил он себе не раз, стараясь оправдаться в собственных глазах: все было кругом ново, его друзья дома хотели, чтобы он был счастливым и, вращаясь в обществе, приобретал тот лоск, в котором нуждался. Но дни проходили за днями, а изменить жизнь становилось все труднее, и, отдаваясь течению, Нат старался по возможности отдалить неприятную минуту. Летние удовольствия сменили более дорогие зимние развлечения.
За любезное гостеприимство приходилось расплачиваться каретами, цветами, билетами в театр, и подобные мелкие расходы сильно отозвались на кошельке Ната, содержимое которого казалось сначала неисчерпаемым.
Нат стал совершенно светским человеком и, взяв за образец мистера Лори, приобрел всеобщую любовь и расположение, тем более что за внешностью модного щеголя ясно сквозила честная, прямая натура. В числе его друзей находилась одна пожилая дама, имевшая дочь-музыкантшу, которую она желала пристроить за богатого человека. Сами они происходили из хорошей, но бедной семьи. Басни Ната насчет его богатства и знатных связей привели в восторг эту достойную женщину не меньше, чем его музыка, и любезные манеры восхитили сентиментальную Минну.
Тихая гостиная в их доме напоминала Нату Пломфильд, и он любил отдыхать у них после шумных светских выездов. Старшая дама относилась к нему с теплым участием, а голубые глаза девушки так радостно приветствовали его, когда он приходил, так печально смотрели при прощании и горели таким восторгом, когда он играл ей, что Нат не находил в себе сил оторваться от столь привлекательного места. Совесть его была совершенно спокойна, так как он поверил матери Минны тайну своей любви, поэтому продолжал свои посещения, не подозревая о честолюбивых замыслах пожилой дамы и еще менее думая о той опасности, которая заключается в обожании романической немецкой девицы.
Конечно, кое-какие отголоски этих новых и приятных переживаний попали в те подробные письма, которые он по-прежнему еженедельно отправлял в Пломфильд, но хотя Дейзи радовалась его счастью и успехам, а мальчики смеялись над его светскими похождениями, старшие казались озабоченными и говорили между собой:
— Надо предупредить его, пока еще не поздно.
Но мистер Лори оказался убежденным противником такого мнения.
— Не надо останавливать его, он и так достаточно жил в зависимости. С теми деньгами, которые у него есть, Нат не может особенно зарваться, а долгов он делать не будет. Для этого он слишком робок и слишком честен. Предоставьте ему впервые пользоваться и наслаждаться свободой, а потом работа пойдет лучше.
Поэтому благоразумные советы из Пломфильда давались очень осторожно, а друзья Ната нетерпеливо ждали известий о более усердных занятиях и менее веселом времяпровождении.