Пела еще Татьяна Тарасовна. Ну, она вообще - как артистка. Лучше даже. Соловей мой, соловей, голосистый соловей... Интересно, соловья вытянул бы тот старшина? Вытянул бы. Ее позвали на «бис», но она почему-то больше не стала петь. Она вышла, конечно, она не зазнайка. Поклонилась чуток, улыбнулась. Ей захлопали снова. Теперь ей, конечно, за улыбку хлопали: весело и хорошо делалось от такой талантливой улыбки, ну, будто бы вручили тебе подарок бесплатный. Жеушникам не хотелось ее отпускать. Еще не утихли хлопки ,она стала говорить:
- Сейчас младшему брату нашего уважаемого гостя дается комсомольское поручение. Он прочтет новые стихи Константина Симонова «Сын артиллериста». Попросим, ребята!
Подстрекательски весело со сцены поглядывала на Соболя, а он недоумевал: что же она такое говорит? Зачем говорит? Перестали хлопать, и в настороженной тишине прозвучал ее ясный, спокойный, как на уроке, голос:
- Выходи, Юра, у тебя здорово получается.
Ему было неловко. Игорь сзади подтолкнул: валяй, мол. Округлил глаза, когда Юрка к нему обернулся.
Читал по-школярски. Быстро, монотонно. Дельно получалось только одно: «Держись, мой мальчик! На свете два раза не умирать!» Тут не хотелось читать монотонно: пронимала дрожь. Оттого наизусть выучил, что пронимала дрожь.
Хлопали, конечно, из-за уважения к братану. Юрка соображал, не маленький. Стась, как всегда, на весь зал втолковывал соседям, будто в Девятнадцатой группе каждый второй так, как Юрка, может. У Евдокимыча - блестели глаза. Евдокимыч такой чувствительный от природы. Юрка двумя пальцами держался за широкий комсоставский Игорев ремень, понемногу успокаивался и делал вид, будто интересуется, как ансамблисты готовятся к танцулькам. Не на сцене, каждый сам по себе. С иголочки разодетые, чего еще: танцуй, пританцовывай. Не зря Мыльный туда пробивал дорогу.
- Отлично, Юра, молодец, - Голос Татьяны Тарасовны. Она положила ему на плечо руку, стала рассказывать Игорю, как обнаружила на уроке Юркин талант. Чтобы порадовать Игоря. Ясно. Юрке все понятно, а Игорь удивлялся и радовался за него. Похвалу принимал за чистую монету, наивный человек!
- Познакомил бы с учительницей, Юра. Эх, ты, голова.
- Маленький, что ли, сам не можешь?
Татьяна Тарасовна смеялась. Рассказывала о восстановлении вагонов, об энтузиазме пятерых парней, в число которых входил и Юрка Соболь. На нее смотрели во все глаза, потому что она самая красивая в училище, и такой веселой ее никогда не видели. Танцующие оглядывались на Татьяну Тарасовну, издали посматривал на нее и мастер Гамаюнов, отчего-то не пожелавший сводить с фронтовиком короткого знакомства.
Разговаривал Игорь с Татьяной Тарасовной, как положено. Без церемоний сошло. Сперва он вроде стеснялся: еще бы, тут обалдеешь, тут заикаться начнешь. А потом ничего. Пожалуй, оба не видели никого вокруг. Будто им только и не доставало друг друга. Вообще-то он может, Игорь, он не с Луны свалился на этот комсомольский вечер. Сам комсомолец. Вот показал на свою клюшку. Наверно, танцевать охота, а как танцевать, когда - клюшка. Было дело, вечера были, а сейчас никак нельзя ему оставлять клюшку.
- Ага, вот где таланты скрываются!
Юрка обернулся на Галинкин голос. В волнистых волосах ее алел бант. Казалось неудобным смотреть на нее вот так прямо, как сейчас, когда она стояла вблизи. Все равно что трогать руками... Глаза его остановились на белой кофточке с брошью посередине. Стрельнули вверх, к алой ленточке. Черт. Впрочем, она хитруля. Хочет познакомиться с Игорем, не иначе. Юрка ей вроде прикрытия. Что-то звенела насчет ансамбля, куда ему обязательно следует записаться. Как Мыльному. Ошиваться, чтобы форму выдали. Хэ, не могла лучше придумать, чтобы поближе к командиру.
- Мы проживем без ансамбля. Мы работяги, нам гордость не позволяет.
Он тут же и почувствовал присутствие друзей-мушкетеров.
- Точно, - поддакнул Евдокимыч.
- Или уж полгруппы в ансамбль, у нас же все артисты, - ввернул Стась. - А что? У меня - горло: могу в хоре. Евдокимыч - на ложках... Еще есть Мыльный... - хихикнул дурашливо.
- Зря, хлопцы, отбояриваетесь, - вставил Игорь, - смотрите, какая девушка агитирует.
- Его давно агитируют. Повлияйте на него, Игорь Иванович, - сказала Татьяна Тарасовна, весело и умно посматривая на Юрку Соболя.
Игорь обещает повлиять, для проформы отвлекается от Татьяны Тарасовны. Галинка расцвела маковым цветом. Довольна. Молодая, а хитрая.
- Ладно уж, познакомься с моим братом, - сказал Юрка Соболь.
Игорь пожал Галинкину руку. Он только и делает, что знакомится. Сперва - с Михаилом Михневским, потом - со всеми комскомитетчиками. От Татьяны Тарасовны ни на шаг, впрочем.