И еще обещал рассказать про один случай, да лучше, говорит, потом, когда все наладится. Сказано было с намеком, даже улыбнулся с намеком, только не до конца было понятно. Если на Девятнадцатую намекнул, так это зря. Она и так, можно сказать, честная и доблестная. Среди других тоже есть, конечно, порядочные. Кто спорит. Но ведь ты же пришел в Девятнадцатую! Ну, разве ты не знаешь, куда пришел? Так о чем разговор?
Пал Сергеич третий день изучает пацанов. Пусть. Жалко, что ли. Девятнадцатая - вот она, перед носом. Стоит и мастер. Подбрасывает наводящие вопросики. Будто бы так, между прочим, ловчага!
Сперва разбирался он в добрых делах (водились и такие за Девятнадцатой - не лыком шиты!). В вестибюле училища, на третьем этаже, висела комсомольская «Молния». Узнавая своих собратьев, толпились жеушники, скалили зубы. Около «Молнии» с интересом потолкался и новый мастер. Как ни странно, гвоздем программы заделалась пятерка из Девятнадцатой во главе с Федькой. «Пять человек - актив Девятнадцатой группы (сила!) - добровольно встали на трудовую вахту. Они внесли достойный вклад в выполнение производственного задания депо - ремонт вагонов. Жертвуя выходным днем, все пятеро работали не покладая рук шесть часов подряд: заклепали тридцать металлических люков для вагонных окон. Особенно при этом отличился комсомолец Алексей Лапин, единолично заклепавший девять люков». Выше этой хвалебной статейки изображен был сам Леха, похожий на себя, как две капли воды.
Сегодня Пал Сергеич намекал на драку с Каймой, в бане. Пацаны никак не отреагировали на замечание. Зашел он с другого конца.
- Интересно мне знать, кто у вас такой прыткий: от стрелка сбежал на товарной станции? Слышал. Полгорода знает, а я что? Сбоку припеку?.. Пришел человек в учительскую и говорит: ваш сбежал. Никуда, говорит, не поведу, подзатыльник только отвешу по-братски...
Он наблюдает со стороны. Улыбается густо, с намеком, коричневые глаза то и дело останавливаются на Юрке Соболе. Девятнадцатая подергивает плечами, оглядывается, удивляется вслух: кто же этот отчаюга?
Пал Сергеич поглаживал левую, раненую руку.
- Это я так, между прочим. Из солдатского интереса. А, пожалуй, поджилки дрогнули, когда услыхали топот и: «Стой, стрелять буду!»?
Переглянулись хлопцы. Верно. Так и орал стрелок. Смешок поколебал обе шеренги.
- Коля Тихолоз - тот в кусты, конечно...
- А мне больше всех надо?
Мыльному не дали договорить. Дикий хохот взломал, перекорежил всю дисциплину. Осклабились в недоуменья друг на дружку. Как в воду глядит!
Долго еще подхихикивали. Но это уже были остатки, слабаки, у которых не держится, вообще, которые без разрешенья и смеются и плачут. Еще окончательно не угомонились, а Пал Сергеич насупил брови, сердито рубанул воздух:
- Ну вот что: хватит, ребята! Больше не будете воровать уголь. По-честному жить будем. И в исполкоме, и в училище договоримся, и, в крайнем случае, сами разгрузим- выгрузим, а воровать не пойдем. Так я говорю или не так?
- Давно было, мы забыли уже, когда, - Леха Лапин, как всегда, развез и размазал. Новый мастер будто бы только и ждал, когда Леха выскажется.
- Знаю, но я говорю о другом. Чтобы человек мерз у себя дома, рабочий человек! Это тот, кто все делает своими руками, для кого у нас все дороги открыты! Это лунинцы мерзнут, завтрашние командиры производства!
Просторнее делалось в мастерской. Свободней дышалось. Пацаны один за другим расправляли плечи, грудь выпячивалась сама собой. Никакой скромностью ее было не удержать.
- Вы Лунина-то знаете?
- Знаем, Пал Сергеич! - вразнобой высказались. - Машинист!
- ФЭДЭ - двадцать один три тыщи, - уточнил Евдокимыч.
- Ну! Даже паровоз завете? - удивился Пал Сергеич. - Только теперь Лунин не машинистом работает: командует всей дорогой. Герой труда, лауреат, генерал-директор тяги. А был таким же, как вы - вот вам фокус.
В мастерской сделалось тихо. За стеной, в Восемнадцатой группе, слышны были разговоры и смех. Стало быть, тоже смеяться могут, даром что прилежные.
А тут про Лунина разговор.
- Ну, все. Баста. Мерзнуть больше не будете. А теперь к нашему делу. С проверочными плитками надо сегодня закругляться. Пора переходить к новому. Восемнадцатая уже сдает гаечный ключ, видели? За плоскогубцы берутся, а вы чем хуже Восемнадцатой группы?