Комсорг измерил Юрку Соболя долгим взглядом. В коридоре установилась тишина. Пацаны, по-видимому, разошлись по цехам.
- Ну, хорошо, Юра. Попробуем проверить, используем твои сведения. А вы никому об этом ни звука. Сейчас идем, я тоже к вам на минуту, в цех.
Группа была построена. Пал Сергеич в здоровой руке держал чьи-то комбинированные плоскогубцы, указывал на зазор между лезвиями режущей части. Леха оправдывался, должно быть, Пал Сергеич держал его изделие. Соболь занял свое место в шеренге и все думал : как же он не рассказал раньше?
Михаил Михневский тем временем обращался к мастеру. Разреши, мол, отвлечь ребят ненадолго.
Пал Сергеич развел руками: что с вами поделаешь, с торопыгами, вечно куда-то торопитесь.
- Ребята, есть последние известия. Сегодня по итогам учебно-производственной деятельности за месяц определены места. К вечеру будет вывешено. На втором месте - Восемнадцатая группа, на первом...
- Ур-р-ра! - сорвалась Девятнадцатая с места.
Пал Сергеич запротестовал, замахал руками, группа нехотя приняла равнение.
- Ну, вот, наделал беспорядков, - оправдывался Михаил Михневский перед мастером.
- У меня есть вопрос, - Федька подозрительно уставился на комсорга. - Кто вам сказал, что мы соревнуемся? Разве мы вызывали официально?
- С кем соревнуетесь? - не понял Михневский.
- Ну, с этой, с Восемнадцатой?
- А-а! Так это ж видно по сводкам. Ты думаешь, вы одни такие хитрые? Чудак. Там тоже не дураки ребята. Но я вам больше скажу. На третье место вышли токари, Двадцатая. Они же никогда не были на третьем месте. Боюсь, тоже потихоньку вызвали Восемнадцатую. А может, вас - кто их знает. Вслух-то не говорят. Главное, вам наступают на пятки. Так что держитесь!
Михаил Михневский извинился за то, что оторвал группу от дела.
- Ну, как, поняли? - и торжественно и строго вместе спросил Пал Сергеич, когда закрылась дверь.
- Поняли, Пал Сергеич!
- Качать Пал Сергеича!
- Качать!
- Этого нам не хватало, - посерьезнел мастер. - Не рано ли ликовать? К Первомаю удержите место - вот тогда можно будет и «ура» кричать. А сейчас, сами видите, Алексей плитку чуть в брак не загнал. Было бы нам первое место к празднику...
Это он верно, это не зря Пал Сергеич заметил. Пока молчать надо про первое место, делать вид, будто ничего не произошло. И вкалывать, чтобы ни одна душа тебя не обошла к празднику. Нет, голова он, Пал Сергеич, с таким не пропадешь, не соскучишься.
Держись, прилежные!
Мороз не снизошел до интересов жеушника. Весна не весна. На Фокином градуснике подскочило под тридцать. В общежитии ничего, ветра не слышно, хотя в окна дуло без конца, упрямо и нудно. Нет, тут можно, во-первых, умыться, потом в шашки срезаться, поваляться, пока Фока не видит, с интересной книженцией. В конце концов придавить храпака - тоже дело. От сна еще никто не умер.
В двери вежливо постучали, и вошел Михаил Михневский в сопровождении военного человека. Человек был еще молодой, в серой солдатской шинели без погон, из-под которой выглядывала военная же гимнастерка.
- Здравствуйте, - он поздоровался первый, за ним - Михаил Михневский.
- Тепло у вас, хорошо, - констатировал гость, потирая руки. При этом, как пацаны заметили, потирал больше левой правую, по-видимому, раненую. - Стоят вагоны с углем, разгружать некому, вот и пришли вместе с комсоргом: может, выручите, - сразу и выложил.
- Да, ребята, такая ситуация, приказывать не имеем права: вы свое отработали, по всем нормам вам отдыхать полагается, - подхватил Михаил Михневский и вздохнул грустно.
- Ну, правильно, выдохлись, весь энтузиазм вышел. - Березин с ходу уловил ситуацию, с ходу же и решил поставить на этом невыгодном разговоре точку. Тем не менее . глаза его гипнотизировала раненая рука гостя: он будто подстерегал каждое ее движение; в Федькину башку стучалась какая-то еще не ясная, однако настойчивая мысль: кто он? Зачем он?
Тягостная тишина висела с минуту. Пацаны глаза прятали.
- Кому уголь? Нам, что ли, в общежитие? - на всякий случай поинтересовался Соболь.
- Для госпиталя уголь, - небрежненько бросил комсорг училища, мельком взглянув на Соболя, на Тимку Руля.
- Что? - Соболь отстранился от своей двухъярусной койки, подошел ближе к столу. - Для госпиталя, значит?! Так разве мы олухи, э, пацаны? К нам обращаются или не к нам?
- Дак кто же против? - едва не враз поддакнули Стась с Евдокимычем.
- Ну, Федька, ну, тебя спрашивают, командуй давай, раз для госпиталя, - поднапер Соболь на старосту.
- А я знал, что для госпиталя? - возмутился Березин. Зеленые глаза его тут же прошлись по головам пацанов. - Мыльный! Маханьков с Сажиным! Разговорчики у меня потом будете разводить. - Обернувшись к гостю, к военному человеку, доложил строго по форме: