– Ну, прости, что чуть не разбился в той аварии, Кисс.
Он выставил меня бессердечной. Я вздохнула.
– Слушай, Джек. Знаю, что ты любишь все эти игры, но все кончено. Ты сказал президенту, что ты изменился ради меня. Если тебя выгонят из лиги за что-то тупое или аморальное, я потеряю намного больше чем просто работу. Ты также похоронишь мою репутацию.
Джек не понял и даже не попытался.
– Почему тебя так волнует, что о тебе подумают другие?
– Это моя работа?
– Не. Ты должна заботиться о том, что люди думают обо мне. Так, что если люди буду звать меня мудаком? Что если я пойду на вечеринку?
– Это важно, потому что все это отразится на мне как личности. Я же должна быть долговременной, преданной девушкой.
– Тогда расстанемся.
Он снова пытается уйти. Я последовала за ним, делая два шага, пока он делал один.
– Тогда у Френка Беннета будут все основания заставить Рэйветсов уволить тебя. Эти отношения единственное, что спасет твое положение.
– Это так?
– Да. И это значит, что тебе надо успокоится и залечь на дно на время… неважно на сколько. Ты понимаешь? Это твой последний шанс.
Он остановился далеко в туннеле, отделяющем нас от поля. Его руки скрещены. Каждая тату буквально пульсировала от циркулирующего тепла под его кожей. Он излучал тепло, которое впитывалось в меня, перехватывая мое дыхание. Я посмотрела наверх, встречаясь с его взглядом, когда он подошел ближе.
Он понизил голос до глубокого ворчания, едва сдерживая свой дикий темперамент.
– Не волнуйся обо мне.
– Я и так не волнуюсь о тебе, а просто защищаю себя.
– Это опасная игра, Кисс.
– Но может сработать, – я что, и вправду пыталась убедить его в его же тупой идее? – Люди поверят, что мы пара, если ты будешь хорошо себя вести. Я имею в виду… у нас и так близкие, чисто профессиональные отношения.
Джек расхохотался.
– Я бы не назвал это «близко».
– Потому что мы работаем вместе, когда полностью одеты?
– Нашим встречам явно надо добавить веселья.
– Ну, вот наша история. И в ней будет больше смысла, со временем, когда наши отношения перерастут в нечто… большее.
– Вроде поебушек?
– Я о любви, придурок.
Он ухмыльнулся.
– Точно. Любовь. Я могу купить ее.
Я закатила глаза.
– Ты когда-нибудь говорил девушке «я люблю тебя» раньше?
– Ты когда-нибудь трахалась с незнакомцем, не узнав его имени?
– Нет!
Он пожал плечами.
– Думаю, противоположности притягиваются.
Думаю, что я быстрее сотру зубы в труху, чем мы закончим.
– Я устанавливаю правила.
– Кисс…
– Первое, не называй меня «Кисс».
Он покачала головой.
– Неа. Кличка же. И оно мне нравится намного больше, чем «дорогая».
Я ухожу от главной темы. Я выдохнула.
– Хорошо. Зови меня как хочешь. Но ты будешь следовать этим правилам, – я указала на него. – Ты всегда будешь хорошо себя вести. Не будешь меня смущать. Никаких закидонов, поздних вечеринок, блядства и ничего такого, что могло бы означать измену.
– Что? – его глаза чуть не вылезли из орбит. – Так я не могу никуда пойти с друзьями. Не могу встречаться с женщинами. И не могу трахаться с каждой… – хитрая улыбка расползлась по его лицу, пока он обдумывал все те мысли, с которыми я не хотела иметь ничего общего. – Или ты планируешь все их выполнять?
Я проигнорировала подтекст.
– И это мое следующее правило. Не играй со мной – и буквально, и фигурально.
– Нахрена мне соглашаться на это?
У него кровь в мозг поступает?
– Потому что ты хочешь сохранить свою работу. Победить в чемпионате и подписать стомиллионный контракт. И это твой единственный выход. Переживи этот сезон без выкрутасов, и мы увидим, что случится.
Он стиснул челюсти, сжав губы, как и напряг мышцы на груди.
– Ладно.
– Это для собственного блага. Я буду держать тебя на коротком поводке.
– Только если ты пообещаешь накинуть на меня и ошейник тоже.
Я не доверяла тону Джека, будто этот наглый придурок уже затащил меня в кровать и развлекался со мной.
Этого не произойдет. Ни за что и никогда.
И я ненавидела себя даже за воображение таких фантазий.
– Ты обещаешь хорошо себя вести? – спросила я.