Он шагнул ближе, голос был низким, от чего внутри у меня все сжалось.
– А ты обещаешь наказать меня, если я все же не послушаюсь?
– Будь серьезным… – это не сработает, если я всегда буду вот так взволнована.
Джек прижал меня ближе к стене, его взгляд страстный и очень знакомый.
– Я соглашусь… с одним условием.
– Каким?
– Хочу посмотреть, есть ли между нами химия.
– Я… – я прижала руки к холодной бетонной стене, единственной, дарящей облегчение, от жара Джека, от которого я буквально задыхалась. – Мы можем притвориться.
– Ты не можешь симулировать связь. Она должна быть настоящей. Мы должны почувствовать ее.
Его тело придвинулось ближе. Слишком близко. Я могу протянуть руку и коснуться потных мускулов, над которыми он так усердно работал и напрягал на тренировке, чтобы создать абсолютно совершенное тело. Я бы хотела, чтобы он надел рубашку. Слишком трудно сконцентрироваться, когда его твердое сексуальное тело находилось в нескольких дюймах от моего.
Я сделала тяжелый вздох, глубже вжимаясь в стену. Это не спасет меня от него. И никак не остановит скручивающееся тепло в животе. Глубоко. Чувственно.
Боже, ну почему он такой привлекательный придурок?
Голос Джека потеплел как карамель и опалил жаром.
– Если от этого зависит моя работа и твоя репутация на кону… мы должны убедиться, что это сработает, так?
Я случайно облизнула свои губы.
– И как мы сделаем это?
– Поцелуй меня.
Паника.
Я не могу поцеловать этого мужчину. Я даже дышать не могу. Он был наглым, самоуверенным ублюдком с самым красивым телом, которым я когда-либо видела и глазами, что пробирались сквозь мой здравый смысл.
Я раскрыла губы.
И вместо поцелуя, пошутила.
– Я… я не могу заплатить тебе за потраченное время.
– Я сочту это как бонус, – его руки располагались по обеим сторонам от меня. Он прижал меня даже не касаясь, и я не могла уйти. – Один поцелуй. И мы сможем сделать все более реалистичным. Люди должны подумать, что я одержим тобой, что я сделаю все ради тебя… – притворство закончилось. Его голос стал серьезнее. – Они должны поверить, что я отдам все что угодно, лишь бы провести одну ночь с тобой.
Мой желудок перевернулся. Он не имел это в виду, но я не слышала, как кто-то обещал что-то настолько милое, прежде чем мое сердце было разбито Уайаттом.
– Позволь поцеловать тебя, – прошептал он. – Заслужи свое прозвище, и это не будет значить не только твою темную и сладкую кожу (имеется в виду Kiss – «поцелуй», но также и «конфета»).
Все вышло из-под контроля.
Далеко за пределы того, как должно было идти.
Я намеревалась прийти на поле. Орать. Ругать. Наказывать.
А не раскрывать рот и наклонять голову.
– Один поцелуй, – сказала я. – И тогда ты сделаешь, как я сказала.
– Ты держишь поводок, просто потяни чуть-чуть и я приду (есть подтекст «затяни туже и я кончу»).
Этот мужчина был одной сплошной проблемой.
И я знала это.
Так почему я кивнула?
Джек схватил меня, придавливая всем своим телом к холодному бетону. Стена единственная удерживает меня в этом мире, кроме его силы, с которой он стискивает меня.
Его рельефные мышцы прижимались ко мне, и я чувствовала себя крошечной по сравнению с ним. Я охнула и это дало ему возможность перехватить инициативу и сделать все по-своему.
Мой мозг парализован. Сердце колотится о ребра.
Тело?
Мое тело дрожало. Каждый трепет, каждая дрожь проносились по всему телу и собиралась в центре. Через несколько секунд я задыхалась, наслаждаясь тем, как его губы покусывали и посасывали мои. Тепло и грех, и каждая пошлая и ужасно опасная мыслишка, которую я скрывала от Джека Карсона, пронеслись в голове.
Поцелуй это не просто ошибка… это была полная капитуляция человеку, который коллекционировал трусики и разбивал сердца. Он относился к страсти как к очередной игре, а девушки в буквальном смысле были очками.
И я хотела большего, чем просто поцелуй.
Его язык кружил над моим.
Руками он сжимал мои бедра.
И твердостью, прижимаясь к моей ноге – сильно, яростно и требовательно.
Он не привел тех девушек домой прошлой ночью, и каждая унция его сексуального неудовлетворения была заперта внутри. Это превратило его в дикого зверя. Я рада, что он не повеселился с ними.
И не потому что меня беспокоила его репутация.