Она была смущена и пыталась это скрыть, принявшись за поданные закуски.
– Меня это никогда особо не волновало. Проблема была не в страсти, а в браке. Я хотела мужа и детей. И карьера была важна. Очень. И я ожидала иметь хорошую зарплату, на которую смогла бы путешествовать.., – вздохнула она. – Обо всём этом я мечтала.
Казалось, мы с ней говорили на разных языках.
– А что насчёт большого члена и хорошего секса?
– Для меня это всегда было просто частью семейной жизни.
– Правда?
Она возилась со своей салфеткой. Не любила говорить о сексе. Наверное, потому, что у неё никогда не было хорошего секса. Я сменил тему.
– И теперь твой великий план...?
– Разрушен, – кивнула Лия.
– Это легко поправить. Поживи немного. Трахайся. Веселись. Ты поймёшь, что в жизни есть много чего, кроме её планирования.
– Странно разумно звучит из уст мужчины, чья единственная цель – выиграть кубок и поучаствовать в групповухе.
– Я больше не хочу групповуху, – я украл у неё из рук закуску, лишь бы прикоснуться к ней, – Теперь я хочу в своей постели только одну девушку.
– Зная, как волнующе может быть одной из твоих сексуальных побед, – сказала Лия, закатив глаза, – Я, пожалуй, откажусь.
– Где твоя тяга к приключениям?
– Мне кажется, притворяться твоей девушкой – уже достаточное приключение.
– А мне кажется, ты просто боишься.
– Только не говори мне, что в колледже учился на психолога.
Учился. Правда, не ходил на занятия, зато выиграл четыре игры за кубок.
– Тебя ранил придурок, который изменял тебе. Твой план разрушен. Ты думаешь, что у тебя нет времени на веселье, особенно если ты хочешь вовремя успеть с той шикарной свадьбой, прекрасной карьерой и прелестными детишками.
– Маянье дурью с тобой не приблизит меня к моей цели.
– Да кому нужны эти цели, когда ты можешь просто развлекаться?
– Жизнь – это не только секс.
Я ухмыльнулся.
– Ты права. Ещё есть поцелуи. Предварительные ласки. Минеты. Минеты – моё любимое.
– Однажды, Джек, ты так по-идиотски и сильно влюбишься, что сам себя не узнаешь.
– Неужели?
– Обязательно. И окажи мне услугу, позвони мне в тот самый момент. И расскажи, что ты будешь тогда думать о жизни, – Лия поблагодарила официанта, принесшего нашу еду. – Я даже не возьму с тебя денег за часы телефонного разговора.
– Такого не будет.
– Твоей самой лучшей вечеринкой будет свадебный банкет.
Она несла бред, но была симпатичной. И составляла хорошую компанию за ужином. Во всяком случае лучшую, чем большинство парней, с которыми я обычно развлекался. Никакого разлитого пива, сексуальных домогательств или приставаний к обслуживающему персоналу.
Я не помню, каким был на вкус суп или что я вообще заказывал. Лия попивала вино и хихикала. Я не знал, было ли это притворством для тех, кто мог нас знать, или ей на самом деле было весело.
Был лишь один способ узнать.
Вживую играли какую-то лёгкую мелодию, которая, судя по всему, ей нравилась. Мне гораздо больше нравились ритмы R&B в стрип-клубах и барах, но я подал ей руку, предлагая потанцевать.
Она согласилась, не осматриваясь и не проверяя, видит ли нас кто-нибудь.
Музыка была неплоха. Она не прижималась ко мне, но её тело словно идеально подходило к моему, в то время, как я крепко держал её в объятиях. Моя рука двинулась вниз по её изгибам, и я ощутил тепло её тела.
У меня встал еще до того, как мы начали танцевать.
Чёрт возьми, да для такой невероятной женщины не хотеть поразвлечься – это преступление! Кому-то надо было бросить её на кровать и подарить ей лучшую ночь в её жизни. Тогда бы она не смущалась и не стала бы неловко двигаться, боясь приблизиться слишком близко.
Я знал, почему она так смущалась. По той же причине, что я так легко возбуждался.
– Почему ты не признаешься, что я тебе нравлюсь, Кисс? – прошептал я ей на ухо.
Её ногти поцарапали меня сквозь ткань пиджака.
– Ты мне не нравишься.
– Ты врёшь.
– Ты не в моём вкусе.
– Что? Успешные, сексуальные мужчины не в твоём вкусе?
Музыка заиграла громче, и я заставил её повернуться, чтобы полюбоваться на её попку.
– Скромность скучна. Особенно когда ты уверен в себе.
– Самоуверен, ты хотел сказать.
– Имею право, – я не давал ей вырваться из моих объятий, – А что, если я скажу, что ты в моём вкусе?