Руки Джека были огромными. Как и его тело. Его спина. Его грудь. Его ноги.
Он терся о мою ногу, одновременно дразня мои соски знающим языком.
– Только один раз, Джек, – сказала я. – Только один раз.
– Один раз? – ухмыльнулся он, дергая мой сосок, пока тот не выскочил из его рта. – Кисс, ты захочешь этого сегодня вечером больше, чем один раз.
– С–сегодня вечером?
Он опустился ниже, прокладывая путь поцелуями над моим животиком, моим пупком, и, наконец, над маленьким бантиком на передней части моих трусиков. Он сжал его в зубах, угрожая гораздо более тонкой щели ниже.
– Кисс, если думаешь, что я не буду трахать тебя всю ночь, тогда ты точно не обращала внимания на все эти скандалы, которые заминаешь.
– И теперь я становлюсь одним из них.
– Ты не скандал, – трусики соскользнули по моим бедрам. Дыхание перехватило, когда он с намеком посмотрел на щель между моих ног. – Я никогда не извинюсь за то, что собираюсь сделать с тобой.
Это сделаю я. Я буду сожалеть об этом позже. На данный момент, я не жалела ни об одной секунде, пока его горячее дыхание щекотало мои ноги. Он поцеловал меня в бедра
и распахнул их. Я дрожала. Джек уставился на ту часть меня, которую, я однажды поклялась, он никогда не увидит, не потрогает, не попробует и не возьмет.
Он нарушил эту клятву одним ударом своего языка напротив моей щелочки, щекоча мой клитор, пробуя мою гладкость, а затем полностью погрузился в мою тугую киску.
– О, Боже мой, Джек!
Я схватила его за плечи, боясь, что сорву рубашку с его груди. Его губы обернулись вокруг меня, покусывая и наслаждаясь, и я откинулась на спину, когда его отчаянное прикосновение лишило меня голоса.
Мурашки по коже.
Я выгнулась, предлагая ему больше. Джек ухмыльнулся, его губы были мокрые от моего желания.
– Кисс, ты слаще шоколада.
Я должна была бы смутиться. Обидеться. Я боролась с желанием вырвать мои трусики из его рук и прикрыть то, что должно было быть скрыто от плейбоя, создателя проблем, такого, как он.
Вместо этого я предложила ему себя, задыхаясь от его имени и умоляя дать почувствовать на себе его язык, развела свои ноги, соблазняя шелковистой влажностью внутри.
И Джек точно знал, как играть со мной. Он был не просто квалифицированным спортсменом, он был грешным любовником. Он знал, как заставить меня стонать, когда дразнил меня, и когда его язык выполнял маленький трюк, пока он нашептывал мне на ухо, умоляя о большем. Ни одна женщина не была в безопасности в его объятиях. Он не оставляет невинность непокоренной.
Его штаны оказались расстегнуты. Меня охватывает трепет. Он не оставил пульсирующую щель между моих ног, все еще наслаждаясь, облизывает ее, подталкивая мое тело к абсолютному пику.
Но Джек нуждался в собственном облегчении. Его сводило с ума лизание моей киски, настолько, что ему пришлось сдерживать себя, пока он мог пожирать меня целиком. Мои глаза трепетали, но я попыталась сосредоточить взгляд, чтобы увидеть, что же заставляет Джека Карсона быть таким чертовски высокомерным.
Он не был самоуверенным.
У него был огромный член.
Пульсирующий, утолщающийся, безумно большой член.
Даже с его руками защитника он не мог обернуть его в кулаке. Предэякулят блестел на головке этого восхитительно выглядящего оружия, затвердевшей от желания и пульсирующей от поддразнивания моей киски рядом с его телом.
Джек зарычал на мои лепестки. Гул его слов и жар его дыхания слились в абсолютное предупреждение об угрозе того, что он хотел сделать.
Почему я не прислушалась к этому предупреждению?
Я должна была оттолкнуть его, собрать свои вещи и сбежать в безопасное место, как хорошая маленькая девочка, которой я была.
Я хотела отказать человеку, который разыгрывал невинность, нарушая запреты и превращая благородных в сумасшедших похотливых самок.
Вместо этого я кончила.
Мое тело выгнулось в волне каскадной агонии, идеальной боли, которая взорвалась, опалила и прорвалась сквозь каждую мою мышцу. Это мое наказание за то, что я сдалась и не была готова к тому, от чего я в данный момент не могла отказаться, прошептав на одном дыхании его имя и схватившись своими пальцами за его накаченные плечи.