– Ты даже не поцеловала меня, когда монитор нарисовал вокруг нас сердце.
Она пожала плечами.
– Я нервничала.
– Дерьмо собачье, ты все это организовала, – сказал я. – Черт побери. Я так разозлился на тебя, что старался не разбить гребаную «камеру поцелуев».
– Это не очень хорошая идея, Джек, – выдохнула она и отвела от меня взгляд. – Тем более сейчас.
Я узнал этот тон. Научился ненавидеть это.
– Что случилось?
– Завтра выходит история о Брайане и его аресте.
Это было больное место между нами. Она думала, что он – плохие новости. Как и я, но он все еще был моим лучшим другом и устроил адскую вечеринку.
– Они отпустили его, – сказал я. – Никаких доказательств.
– Да... но это целая статья о профессиональных проступках и ответственности Лиги, – она нахмурилась. – Ты их главный пример.
– Ублюдки!
– Я пыталась связаться с автором. Он не отвечает на мои звонки. Нам нужно что-то с этим сделать, пока тебя не назвали сексуальным хищником.
– Откуда ты знаешь, что это не так?
– Возможно, это так.
– Тогда убегай маленькая девочка. Прежде чем я, наконец, поймаю тебя.
Она не хотела играть. Очень плохо.
– Мы должны составить план на сегодня, Джек. Купить нам пиццу, если я смогу приехать?
– Ты уверена, что хочешь рискнуть? В последний раз, когда ты там была, то оказалась голой и кончающей со мной на диване.
Она шипит, как маленький котенок, вцепившийся когтями.
– Да, я постараюсь сдерживать себя.
– И оставила приятное миленькое мокрое местечко.
– Джек.
– Ты хоть представляешь, как ты сексуальна, когда объезжаешь мой язык и отрываешься?
– Сексуальнее, чем ты можешь справиться.
– Это не первое мое родео, Кисс. Я обнимал тебя. Целовал тебя. Пробовал тебя. Осталось сделать только одно. Угадай, что же.
Она ушла прочь, и мне нравилось видеть ее разозленной, особенно если это была единственная страсть, которую я мог получить от нее. Было приятно снова оказаться под ее прекрасной кожей.
– В семь сегодня вечером, Кисс, – предупредил я. – Тебе лучше быть готовой.
***
Мой бассейн был хорошим местом, чтобы расслабиться после тренировки. Мне нужно снова начать набирать форму, и вода утешала мое ушибленное тело. Потребуется поработать, чтобы привести себя в форму. Я построил свой бассейн специально, чтобы помочь мне после тренировки, которую выдерживало мое тело, практикуясь и отрабатывая. Это было то время, когда я должен был поднапрячься.
Вдох.
Мои руки прорезали воду.
Гребок.
Даже холод бассейна не мог притупить пульсацию в моем члене. Мое тело не было обтекаемым в данный момент, и ничто из того, что я сделал, не избавило бы меня от гребаного стояка. Увидеть Лию, разозлить ее, пригласить на диван, где я чуть не оттрахал ее до беспамятства? Это не успокоит меня.
Я был настолько близок.
Вдох.
Что со мной случилось? Она была нужна мне. Я хотел ее.
Гребок.
У меня были более важные заботы, чем мечтать о том, когда же, наконец, она обхватит своими губами мой член. Рэйветс не вызвали моего агента для переговоров по контракту. Я ожидал продления перед началом сборов. Хороший, блядь, контракт. Сто миллионов долларов или больше.
Вдох.
Они не позвонили. Ни у кого в организации не было никаких проклятых слов об этом.
Впервые с тех пор, как я был отобран, у меня был ствол и пустая кровать. Я был хорошим мальчиком, но Рэйветс все еще были обеспокоены моим поведением так же, как и чертов президент Лиги. Только Господь знает, что сказал им Фрэнк Беннет, и это было плохо.
Гребок.
Если бы меня не призвали в этом году, это было бы не просто оскорблением – это был бы конец моей карьеры. Прошло всего два года, а я уже по уши в дерьме без права на реабилитацию.
Но если бы я не трахался, это также не имело бы значения. Мой член взорвется прежде, чем я смогу договориться о подписании продления. Не уверен, что евнух сможет попасть в Лигу.
Вдох.
Я ударился о конец бассейна и всплыл, чтобы изучить пару нежных и гладких загорелых ног, скользящих над рябью. Лия положила свой ноутбук и сумочку на шезлонг и подняла юбку на бедрах немного выше. Она опустила свои идеально окрашенные пальцы в воду.