Я сжала руки на его пиджаке. Никто из нас не двигался.
Я понятия не имела, что сказать.
Что подумать.
Как это чувствовать себя, когда я была в безопасности, тепле и комфорте в его объятиях.
Губы дрожали, и чертовы гормоны переполняли меня. На этот раз слезы не были результатом того, что Джек сделал бутерброд с последним арахисовым маслом.
Они казались настоящими. Реальными. Такими же честными, как когда я плакала у него на руках в детской и согласилась переехать к нему домой.
Но я не могла доверять слезам. Или тому, что они подразумевали. Или тому, как сильно я любила, когда он смахивал их большим пальцем. Я стала выбираться из его рук, прежде чем прижалась бы к его груди навсегда.
– Пошли, – сказала я. Он помог мне встать на ноги. – Мы опаздываем.
– Ты в порядке? – его рука затронула мою щеку. Слишком мягкий. Боже мой, этот человек. – Нам необязательно ехать.
– Не могу дождаться этого заголовка – Джек Карсон пропускает сбор средств из-за того, что его беременная экс-публицистка падает с лестницы.
– Девушка.
Я замолчала.
– Что?
– В заголовке будет написано «девушка». Потому что мы... ты знаешь...
Мой желудок вздрогнул, скрутился и перевернулся.
– Правильно.
Я была его девушкой. Мы просто спали вместе. Имели ребенка.
Все это совершенно нормальные платонические вещи для двух взрослых.
Как, черт возьми, люди могут так жить, изо дня в день, не имея реального плана? Джек дожил до сезона, который начнется через пять недель, а у меня было шесть месяцев, чтобы подготовиться к монументальным, изменяющим жизнь переменам. Я упустила свои списки. Свою работу. Стабильность с восьми до пяти.
Знаю, чего ожидать, если я снова приземлюсь в его объятия, или как среагировать, когда получу огромную толпу в причудливой столовой, приветствующую прибытие Джека Карсона и его будущей девушки.
Сбор средств был официальным ужином в поддержку фонда, спонсирующего исследования в области новых исследований лейкемии. Мероприятие проходило хорошо, рассадка оставляла желать лучшего. Мы сидели за столом, полным журналистов. Джек
справился с этим с легкостью, ухмыляясь тем же людям, которые истекали слюной за его скандалы и намеренно вводили в заблуждение общественность с каждой историей о нем.
По крайней мере, до последнего ареста. Как только Джек «Создатель проблем» Карсон стал Папочкой, все было прощено.
Это не продлится долго. В новостях появится очередной цикл о нем. Но им нужно что-то большое, что-то, что затмит объявление о ребенке. Они ждали, чтобы прижать его. Без Джолин у меня еще не было ресурсов, чтобы бороться с ними.
Официанты подали белое вино. Джек заказал мне имбирный эль и крекеры еще до того, как я попросила.
Именно такие мелочи, которые он делал, больше всего запутывали меня.
– Итак, Джек... – Эйнсли Рупорт, ведущий якорь Национальной спортивной сети, приветствовал его с улыбкой. Это была ложная искренность. Эйнсли решительно поддерживал Фрэнка Беннетта. Он не хотел ничего больше, чем сенсацию о последнем скандале Джека ... тогда он будет работать на то, чтобы исключить Джека из Лиги. – Я никогда не слышал историю о том, как вы двое встретились.
По иронии судьбы, я тоже. Джек принял вызов, прежде чем я смогла ответить за нас.
– Мы встретились в баре, – сказал Джек. – Она отказала мне пару раз, но я ее уговорил.
Черт побери. Я пнула его под столом.
– Он пошутил.
– Я?
Я уставилась на него.
– Я представляла Джеку мое предыдущее рекламное агентство. Бар был позже.
– О, точно, – Джек проглотил свое вино. Оно не понравилось ему. Он был человеком одного пива, не употребляющим пустые калории. – Мы знаем друг друга довольно давно.
– Как долго? – спросил Эйнсли.
– Три года, – сказала я.