Мы встретились в его гостиной, потому что большая часть команды не была безрассудна и переживала, что, когда большинство Рэйветсов встречались в публичном месте, это обычно вызывало проблемы, как для учреждения, так и для идиотов внутри, которые выбирали бои.
Но сегодня не нужно было переживать за старые ошибки. Сегодняшний вечер был для создания новых. По-видимому, это было все, в чем я был хорош.
Джек Карсон – создатель проблем, бабник, преступник.
Отец?
О, не сейчас. У меня все еще было пять с половиной месяцев, чтобы разрушить свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы испортить жизнь ребенка.
По крайней мере, у ребенка была Лия. У нее было достаточно здравого смысла и убеждений, чтобы получить от жизни то, что ей нужно, даже если это был не я.
Но почему она не хотела меня? Разве она не понимала, как меня это волнует? Что я могу для нее сделать? Что она и ребенок изменили меня?
И все это было напрасно. Она даже не знала, что я…
К черту все.
Брайон хлопнул меня по плечу и повел в свою гостиную. Его дом был десятью тысячами квадратных футов свинарника, потому что он не мог перестать преследовать своих горничных достаточно долго, чтобы позволить им убрать чертов дом. Он зажег сигару и указал мне на диван.
– Что, черт возьми, с тобой? – спросил он.
Я не захватил костыли при выходе из дома. Теперь я пожалел об этом. По крайней мере, у всех создалось впечатление, что мне больно. Прихрамывая, я выглядел как героический ветеран войны для трех женщин, которых Брайон позвал специально для нашего собрания. Женщины – две блондинки и девушка с темной кожей, как у Лии – поспешили оказаться рядом. Брайон усмехнулся. Они ползли по кожаному дивану в мини-юбках, а под ними ничего не было.
Просто неприятности, которые мне нравились.
Раньше нравилось.
Почему мне когда-то это нравилось?
Я не мог выбросить Лию из головы, и шлюхи, окружившие меня, не помогали. Лия была последней женщиной, которая сидела у меня на коленях, и она переворачивала мой мир с ног на голову округлившейся талией и сексуальной улыбкой, которую она дарила мне, когда я ласкал ее животик.
Она понятия не имела, какая она замечательная, и с каждым днем становилась все красивее. Я не мог дождаться, чтобы увидеть, как еще беременность преобразит ее. Она думала, что она меня не привлекает, увеличиваясь в объеме. Боже, ей повезет, если я смогу держать свои руки подальше от нее.
Я когда-нибудь говорил ей об этом?
Я когда-нибудь говорил ей что-нибудь подобное? Я знаю, что чувствовал в постели. Каждый раз, когда я брал ее, это был более значимый и романтичный опыт, чем предыдущий, но я никогда не думал произнести слова, которые раздирали меня изнутри.
Черт, неужели я настолько глуп?
Блондинка прижалась слишком близко и попыталась что-то прошептать мне на ухо. Я оттолкнул ее от себя.
– Джек, да что с тобой? – Брайон протянул мне стакан, наполненный чем-то, что наверняка обожжет мне горло. – Пей, чувак. Пусть тебе отсосут. Хватит хандрить. Ты пугаешь меня до усрачки.
– Извини, – я уставился в стакан. Брайон занял диван напротив меня, два моих верных нападающих, Орландо и Маркус, остались на другой стороне комнаты. – Это просто... Лия.
– Эта сучка?
– Она не сучка, – мой голос повысился. Брайон извинился. – Она пошла к врачу без меня.
Брайон пожал плечами.
– Ребенок в порядке?
– Да.
– Тогда в чем проблема?
– Меня не было там. Она не хотела, чтобы я был там.
– Черт возьми, похоже, она сделала тебе одолжение. Кто хочет провести время в женской консультации? Гребаное детское дерьмо повсюду и яичники, – вздрогнул Брайон. – У меня от этого мурашки по телу.
– Да, а сколько женщин оказалось там из-за тебя?
– Меня никто не обвиняет в отцовстве. Ты сам себя подставил, сынок.
Нет, я этого не делал. Этот ребенок и его мать были величайшими вещами в моей жизни. Я отхлебнул немного алкоголя. Это был дешевый скотч, но он справлялся со своей задачей.
– Тебе нужно избавиться от этих отношений, – сказал Брайон. – Эта сучка сильно зацепила тебя.