Не та ночь, чтобы так со мной поступать.
Я мог бы оторвать ему голову, если бы захотел. Мне не нужно мое колено, когда у меня была сила, чтобы побороться с тремя полузащитниками и еще пронестись по футбольному поле сорок ярдов вниз, чтобы совершить бросок.
Я не сопротивлялся ему. Я сражался со всеми инстинктами, чтобы бороться за свою гордость.
Я не мог позволить гневу победить. Если бы у него была причина взять меня, он бы это сделал. Но это станет преградой, чтобы скорее добраться до Лии.
Она и ребенок нуждались во мне.
Сейчас я был абсолютно беспомощен.
– У меня для тебя новости, Карсон, – усмехнулся офицер Берк. – Я поклонник Эшвилла.
– Это многое объясняет.
– Ты должен был держать свою задницу в тюрьме после той драки в баре. Хулиганство. Физическое нападение. Ты должен был получить чертов урок. В тебе нет ничего особенного, потому что ты можешь бросать мяч. И ты не выше закона.
– Я не участвовал в той драке, – сказал я. – И если вы попытаетесь что-нибудь повесить на меня, я заставлю своего адвоката выебать этот полицейский участок за каждый цент, который я смогу получить.
– Ты маленький…
– Я не выше закона, но я могу заплатить за чертовски хорошую защиту. Выпиши мне чертов штраф и отпусти меня. Мне нужно в больницу!
Это просто вывело его из себя. Я полагал, что так и будет. Он толкнул меня на тротуар, и сломанный бордюр поцарапал мне ладони, когда я упал. У меня подскочило давление.
Сукин сын.
Ярость ослепила меня, но я боролся с ней больше, чем чертов полицейский. Я не мог устроить сцену. Он хотел, чтобы я дрался. Ему нужен был предлог, чтобы выплеснуть свою агрессию на меня и использовать меня как козла отпущения.
Как и все остальные.
И возможно я заслужил это однажды, но не сейчас. Не когда кто-то зависел от меня. Лия была права. Моя репутация предшествует мне, и не в хорошем смысле. Это повлияло на восприятие меня всеми. Теперь мой имидж причинял неприятности, и из-за этого меня имели.
Я уставился в темноту, ощущая автомобильные выхлопы и медный вкус крови на том месте, где я прикусил губу при падении на землю.
Она тоже была ранена?
– Ты сядешь, – сказал офицер Берк. – Я засек тебя за рулем, едущим достаточно быстро, и этого достаточно, чтобы конфисковать эту милую маленькую машину и посадить твою задницу за неосторожное вождение.
– Тогда позволь мне позвонить моему адвокату, чтобы я мог подать в суд на твою задницу за то, что не дал мне попасть в больницу.
Офицер Берк ухмыльнулся и потянулся к рации. Он вызвал диспетчера.
– Офицер двадцать три тридцать запрашивает подкрепление на перекресток Хейс и четвертой.
Ебать. Тебя.
Я сжал кулаки, но вместо того, чтобы бушевать, потянулся к телефону. Светодиодный фонарик засранца ослепил меня. Офицер Берк хмыкнул.
– Возможно, мы должны сделать тест на трезвость.
Господи, я сделал один глоток этого напитка. Даже если бы я сделал два глотка, во мне было шесть футов четыре дюйма и более двухсот фунтов. Ничто не повлияет на меня и на мою голову, даже, если это будет целая бутылка.
Офицер Берк поднял меня на ноги и засмеялся.
– Стоять на одной ноге со сломанным коленом должно быть весело, да, Карсон? Ты можешь это сделать?
И не нанести ущерб? И не испортить мою карьеру?
– Нет.
– Отлично, я отвезу тебя на анализ крови.
Господи. Этого не могло происходить.
– Нет. Я сделаю это. Просто поторопитесь.
– Легко, Создатель Проблем. Только на моем поле мы делаем все медленно, понимаешь?
Унижение. Ярость. Мой страх за ребенка перерезал мне вены.
Какого черта я должен делать? Если я не уберусь к чертям из этого бардака сейчас, только Бог знает, что Лие придется выдержать в одиночку.
Что случится, если она потеряет ребенка, а меня там не будет?
Офицер Берк прочитал инструкцию для теста на трезвость, когда подъехал еще один патруль. Второй офицер поспешил на место происшествия, и я вздохнул немного легче, когда узнал его.